190. M. A. АНТОНОВИЧУ

24 или 31 июля 1859. Петербург

Если Вы можете пожаловать ко мне в понедельник или вторник до двенадцати часов, я буду очень рад Вас видеть. Адрес мой: в Моховой, близ Пантелеймоновского переулка, дом Гутковой, No 7, кварт. No 1.

Ваш Н. Добролюбов.

Пятница

191. М. И. ШЕМАНОВСКОМУ

6 августа 1859. Петербург

6 авг.

Милый мой Миша! Вчера я получил от инспектора 2-го корпуса, в котором я служу, 1* прилагаемую здесь записку.1 Я немедленно отвечал всевозможными похвалами тебе и прибавил, что если они хотят тебя вызвать сюда,2* то хорошо сделают, но что ты не поедешь, ежели не предложат более средств, чем ты получаешь в гимназии. Кажется, я поступил в этом случае благоразумно; теперь отписывайся сам как знаешь.

На последнее письмо твое2 я давно собираюсь ответить, да все как-то руки не поднимались. Надобно крепко ругать тебя!.. Ты думаешь от меня отделаться тем, что честной деятельности для нас нет и мы не можем создать ее для себя!.. Так поэтому, дескать, и надо быть Обломовым, а то, пожалуй, и Ефимом Дымманом!..3 Бедный ты человек! Вот что значит любить добро и даже честную деятельность -- по принципу, а не по влечению натуры. Оно и действительно так: принцип велит быть честным, но честным быть нельзя; значит -- нечего делать -- надобно быть бесчестным или отказаться от всякой деятельности... Тот, кто поставил над нами принцип, не может взыскать с нас, потому что невозможного и он требовать от нас не может... Удивительно успокоительная мораль! Пойми же ты меня, друг мой, не совсем еще отчаянный и отпетый!.. Никто -- понимаешь ли -- никто в свете не вправе приказать тебе быть честным, не красть, не пить и пр., точно так, как никто не запретит тебе выпить яд, обложиться змеями или лягушками <...>.4 Но ведь ты ничего подобного не сделаешь просто потому, что тебе самому это противно, что ты этого выдержать не можешь... Так знай же, что человек может доходить до того, что сказать учтивую фразу Давыдову ему будет так же точно противно, как и поцеловать его в <...>, сподличать перед начальством так же гнусно, как у слепого нищего украсть копейку из чашки, уверять учеников в том, чему сам не веришь <...>. Если мы с тобой не дошли еще до этого, то, конечно, нечего нам и предъявлять претензий на плодотворную общественную деятельность. Но это не значит, что мы должны опустить себя... Нет, теперь наша деятельность именно и должна состоять во внутренней работе над собою, которая бы довела нас до того состояния, чтобы всякое зло -- не по велению свыше, не по принципу -- было нами отвергаемо, а чтобы сделалось противным, невыносимым для нашей натуры... Тогда нечего нам будет хлопотать о создании честной деятельности: она сама собою создастся, потому что мы не в состоянии будем действовать иначе, как только честно. С потерею внешней возможности для такой деятельности мы умрем, -- но и умрем все-таки недаром...