Миленький! "Современник" вылез наконец вчера, и я свободен -- то есть до первой присылки корректур, которые, вероятно, явятся завтра. Пользуясь "сим кратким мигом", пишу к тебе несколько строчек, долженствующих заключать в себе жалобы на судьбу. Жить мне действительно очень тошно приходится, и я начинаю думать, что это происходит:
1) оттого, что с тобой мы давно не видались;
2) оттого, что Анна Сократовна уехала в Саратов;
3) оттого, что цензура становится все хуже;
4) оттого, что "еще любви безумно сердце просит"...1 Последнее обстоятельство едва ли не самое ужасное, по крайней мере в настоящую минуту. Что ты станешь делать: дрянь мне не нравится, а хорошим женщинам я не нравлюсь. Просто хоть топись... Хочу все "иссушать ум наукою бесплодной"2 и даже отчасти успеваю надуть самого себя, задавая себе усиленную работу. Но иногда бывает необходимость выйти из дома, повидаться с кем-нибудь по делам -- и тут обыкновенно расстраиваешься на целый день. Несмотря на мерзейшую погоду, все мне представляется на свете таким веселым и довольным, только я совершенно один, не доволен ничем и никому не могу сказать задушевного слова. В такие минуты я жалею об А. С: с ней по крайней мере я мог говорить все, что приходило в голову и в сердце. А теперь -- черт знает что такое! Иногда ругаю себя, зачем я не женился на ней, иногда мне приходит даже в голову -- зачем я полтора года тому назад не женился на Терезе. У нас был бы теперь ребенок, на которого я должен был бы изливать отеческие попечения, и, следовательно, моя деятельность имела бы определенную, ближайшую цель... А то цель, которую я было предположил себе, оказалась вовсе не по плечу мне: нужно много еще учиться и смотреть на людей, чтобы хоть самому-то сделаться способным к ее достижению, не говоря уж о других... А людей так мало, так мало -- вовсе почти нет. В последнее время я приобрел человек пять-шесть новых знакомых; но только один из них до сих пор кажется мне порядочным человеком. Прочие -- современные либеральчики. Что-то у вас в Москве? Что Буренин?3 Что такое Иловайский?4 Я прочитал его статью о Дашковой в "Отечественных записках". Это не бог весть что такое: выкрадка из записок Дашковой и из статьи Герцена в "Полярной звезде".5 Но все-таки он может, кажется, писать эффектные статьи или по крайней мере выбирать эффектные предметы. Нет ли у него еще чего-нибудь готового или начатого? И не даст ли он порядочной статьи в "Современник"? Поговори ему и спроси, что получил он от Краевского за свою статью о Дашковой. Если бы у него оказалось что-нибудь теперь, это было бы очень хорошо, потому что "Современник" нуждается теперь в статьях подобного рода.6 На октябрь у нас только и есть скучное продолжение безобразовских статей о поземельном кредите да статья "О каторжниках",7 которой, пожалуй, и не пропустит цензура. Остальное придется все самим сочинять. Хоть бы ты помог, что ли!..
В Москву я бы приехал с радостью, если бы ты обещал влюбить меня там в кого-нибудь и заставить при этом забыть все печали мира. Но ведь ты не имеешь столько чародейственной силы, так, стало быть, зачем же я и поеду? Лучше уж ты сюда приезжай: здесь хоть памятник Николаю Павлычу 8 посмотришь, а у вас в Москве чего я не видал? Давыдова,9 что ли?.. А кстати -- что же ты не благодарил меня за прощальное слово Давыдову, сказанное в прошлой книжке "Современника"?10 Я думаю, он был доволен моим приветом его падшему величию... По крайней мере Никита11 остался доволен на свой счет и говорил кому-то из студентов: "Читали вы, как в "Современнике" Давыдова и Смирнова12 ругают? Это все Добролюбов пакостит"... Сердечный -- слона-то и не заметил в моей рецензии...
Милейший! Выучи наизусть и вели всем, кого знаешь, выучить "Песню Еремушке" Некрасова, напечатанную в сентябрьском "Современнике". Замени только слово истина -- равенство, лютой подлости -- угнетателям; это -- опечатки,13 равно как и вить в 3-м стихе вместо вишь. Помни и люби эти стихи: они дидактичны, если хочешь, но идут прямо к молодому сердцу, не совсем еще погрязшему в тине пошлости. Боже мой! Сколько великолепнейших вещей мог бы написать Некрасов, если бы его не давила цензура!..
Для любителей полноты запрещенных вещей сообщу тебе еще два дополнения к стихам Апухтина,14 молодого правоведа, подающего надежды. В стихотворении "Песни" перед последним куплетом есть еще куплет:
Так вот и кажется: с первым призывом
Грянут они из оков