...В прошлом обозрении1 цензор министерства внутренних дел с чего-то вздумал утверждать, что нового устройства городское правление в Петербурге только, а в Москве нет и не было. Вследствие того он Москву зачеркнул в двух местах и дальше поправил так, что складу вышло мало; напишите положительно, хоть для увещания цензоров в случае надобности, -- соврал он или нет.
О цензуре надо сказать, что она тем свирепее, чем трусливее статьи, попадающие к ней. Статьи, не простирающиеся далее того, чтобы вместо Ивана Петровича назначить Федора Федоровича, очень трудно проходят; но воззрения очень смелые и широкие пропускаются с затруднениями гораздо меньшими. Только говорить надо или шуткою, или же совершенно серьезно излагая факты и основания без особенных разъяснений и без всяких возгласов. Когда не ткнута носом цензура во что-нибудь, то всегда можно уговорить цензора и сторговаться с ним на каких-нибудь изменениях слов; но где автор сам себя выдает головою, приходя в благородное негодование или выражая свои мечты, там уже действительно трудно возиться.
Например, вступление в обозрение в 3-м No "Современника", в сущности, очень дерзко, а из него вымарано только две строчки...
227. Н. А. НЕКРАСОВУ
Конец марта 1860. Петербург
Напечатание статьи Погодина1 при отсутствии "Свистка" будет иметь такой вид: он нас публично облаял, мы испугались и, чтобы загладить свой грех, бросились к нему и выпросили статейку. Вероятно, он на такой оборот и рассчитывал. Поэтому я думаю, что напечатать его можно не иначе, как при смешной статейке, да и то с примечанием, что статья помещается по желанию Погодина.
Сорокин 2 к Вам придет около четырех часов; утром ему нельзя. Вероятно, в четыре Вы будете дома. Утром же не съездите ли к цензору: он не дает библиографии.3
Ваш Н. Добролюбов.
228. И. А. ПАНАЕВУ
Конец марта 1860. Петербург