Твой и пр. Н. Добролюбов.

1* Михаил Иванович, сын Фавсты Васильевны, жил при ней.

2* "Скажите" -- подразумевается: Вы, тетушка, и ты, Мишель.

14. М. А. КОСТРОВУ

11 сентября 1853. Петербург

11 сент. 1853 г.

Наконец собрался я писать к Вам, Михаил Алексеевич. Извините, что так долго собирался, но я был уверен, что все возможные сведения обо мне передаются Вам от моих родных. Потому-то я считал излишним писать в одно время и к Вам и к ним. Но теперь, когда я уже поосмотрелся здесь и когда домашние мои не имеют особенной надобности в непосредственных сведениях обо мне, вот и к Вам является маленькая эпистола. Разумеется, Вам нет надобности сказывать, что я не поступил и не поступал в академию, вопреки -- увы! -- всем нашим предположениям... Если бы я сделал это сам, намеренно, то я гордился бы своим искусством и считал бы себя великим человеком. Но, к счастию или нет, судьба моя переменилась почти без моего ведома, и я знаю только то, что мне весьма нравится этот оборот дела. Скажите, пожалуйста, моим родным, чтобы они не верили различным нелепостям, рассказываемым каким-нибудь Пав. Ив. Ник.1 Положим, что он пятнадцать лет учителем, но тем не менее он ничего не смыслит касательно Педагогического института.1* Желательно бы знать, например, на каких данных основано известие, что Педагогический институт упадает, и в каком смысле должно понимать его? Что касается самого здания, то оно -- могу Вас уверить -- стоит цело и невредимо, даже не покривилось ни на один бок. В отвлеченном смысле -- тоже, кажется, нельзя найти признаков упадка. Директор наш И. И. Давыдов давно уже известен ученостью своей и трудами.2 Профессора---все славы, и большею частию заслуженные, предметом своим каждый из них занимается, наверное, лучше какого-нибудь <...>2* Да и, во всяком случае, такие профессора, как Лоренц, Устрялов, Срезневский, Благовещенский, Михайлов, Ленц, Остроградский3 и др. не ударят в грязь лицом никакого заведения. Стало быть, упадок -- в учениках? Так это еще бог весть, где они лучше -- в академии или здесь. И сюда поступают многие семинаристы и, во всяком случае, могут украсить это заведение своими богословскими и философскими познаниями. Уверьтесь же, пожалуйста, и уверьте всех там,3* что моя особа ничего, ровно ничего не потеряла, попавши в институт, а не в академию, и что ежели и суждено когда-нибудь упасть институту, то я, по всей вероятности, не дождусь этого (разве будет сильное наводнение: он стоит на самом берегу Невы)... Точно то же должен я сказать об отзыве директора Нижегородского института.4 Он застращал наших семинаристов, и по его милости <...>4* Раф. Остроумов,6 например, доселе разгуливает, не пристроившись. А между тем ничего страшного не было в этом экзамене. Не спрашивали ни тригонометрии -- от поступающих на исторический факультет, ни математической географии по Талызину,6 даже французский язык не был необходимым условием принятия. Даже и дьяческих детей троих приняли,6* только для проформы директор сказал, что конференция института берет на себя ходатайствовать за них пред министром. Да и кандидатов явилось не более восьмидесяти, а Сперанский говорил, что до двухсот будет. Вот какие неверные показания разглашаются у нас в Нижнем, или в Нижегородске, как здесь многие называют его.

Что касается до академии, Вы знаете, что ею я очень недоволен. Более ничего но могу сказать, потому что ничего не знаю. Разве сообщить Вам несколько сведений об Александре Петровиче. Здесь опять нужно начать с того, что известие о его поступке с Матв. здесь единодушно отвергается и признается выдумкою.7 Напротив, Лл. Петровичем все недовольны, и даже начальство академии не намерено долее удерживать его при академии. На его место назначен уже новый бакалавр. Теперь Ал. П. хлопочет о месте для себя в Швейцарии. Хорошо, если выйдет, но если это дело и не состоится, все-таки, говорят, на своем месте он не останется, а будет послан куда-нибудь в инспекторы семинарии. Недавно был я у него с Журавлевым и слышал, будто Вы намерены выйти во священники в Арзамас, только просите смотрительского места.6* Вероятно, это нелепость, вроде упадка института. Глориантов8 здесь оставлен бакалавром математики и физики и уже начал свои лекции и бакалаврство.

Письмо из Петербурга не может обойтись без новостей; но -- да будут в качестве оных вышеприведенные. Еще, впрочем, слышал я, не знаю, верно ли, что отец Иоанн получил степень доктора богословия, и что здешний викарий Христофор просится на покой, и что ректор Московской академии делается викарием московским, а ректор семинарии тоже куда-то переходит, чуть ли не в ректоры-то академии. Все это, конечно, очень неважные слухи, да и те дошли до меня при посещении академии. Здесь же, в институте, я гораздо дальше от света, чем Вы. Нет у нас под рукой ни газет, ни журналов, да некогда и читать их -- все повторяю зады. Принялся вплотную за греческий язык, за немецкую словесность, за географию, с увлечением читаю латинских классиков. Ах, если бы Вы слышали нашего Благовещенского! Как живо и увлекательно читает он "Энеиду" и делает объяснения на латинском языке. Просто -- заслушаешься!.. Не увидишь, как пройдет полтора часа на его лекции... G дивным одушевлением также читает Лоренц; жаль, что я 9/10 из его лекции никак не могу понять, по незнанию немецкого языка. Но о всех профессорах я напишу когда-нибудь в другое время, после того как получше узнаю их. Есть, впрочем, двое и плохих преподавателей: нужно сознаться, в семье не без урода. Прощайте-с пока и будьте уверены, купно со всеми знаемыми, что я как нельзя больше доволен своею судьбою.

Н. Добролюбов.