Когда Вы это письмо получите, я, вероятно, буду уже в любезном отечестве или близко от него. Отсюда еду с первым пароходом, кажется, послезавтра. Несколько дней должен пробыть в Афинах; боюсь Даже, чтобы не пробыть целую неделю, если не будет другого парохода. Я бы теперь и вовсе туда не поехал, да поручений набрал из Рима и Неаполя: вот и надо исполнить. А в Неаполе замедлил я тоже, благодаря H. M. Благовещенскому: поехал в описанные им Бойи, простудился там и дней десять был довольно серьезно болен -- хотел было скрючить меня прошлогодний бронхит, да перед неаполитанским солнцем не устоял. Это я все говорю к тому, что мое прибытие в Петербург, против моих расчетов, оттягивается недели на две. Но это пустяки. Я хотел в Одессе или где-нибудь на южном берегу остаться недели на две для купаний, начатых в Палермо и Мессине очень неудовлетворительно. Затем я намерен был из Москвы проехать в Нижний и пробыть дней десять с своими. Все это теперь, по моим расчетам, задержало бы меня до первых чисел августа. Но само собою разумеется, что я могу приехать и в первых числах июля: купанья мне не важны, а к своим в Нижний могу съездить и после, в сентябре или октябре. Следовательно, напишите мне в Одессу -- да, пожалуйста, не деликатничайте со мною, -- когда Вы хотите ехать в Саратов и когда мне нужно приезжать. Может быть, Вы успеете устроить так: выпустивши июльскую книжку, дать какую-нибудь работу в типографию на неделю, поручить присмотреть за нею кому-нибудь и ехать. Тогда мы могли бы условиться свидеться в Нижнем, или же Вы могли бы оставить мне записку о всем, что нужно сделать для следующей книжки. Да, вероятно, и Некрасов не так уж болен, чтобы решительно не в состоянии был заниматься. А письмо его -- недоброе...4* Не дай бог никому получать такие записочки8 за границей от близких людей. Успокоивает меня только то, что Вы ничего не говорите о его болезни. Но, пожалуйста, напишите мне в Одессу -- что он и как. Ведь, кроме Вас да его, у меня никого нет теперь в Петербурге. В некоторых отношениях он даже ближе ко мне... Вы для меня слишком чисты, слишком безукоризненны как-то,8 и от Вашего доброго, оправдывающего слова мне иногда делается неловко и тяжело, как не бывает тяжело от резкого осуждения Некрасова.
Так пишите же, пожалуйста, -- не знаю, есть ли в Одессе обычай оставлять письма на почте... Если нет, то адресуйте в Hôtel de Londre, -- но это не верно, потому что я там остановлюсь только первоначально. Могут, впрочем, передать, все равно.
В Одессе буду я не позже 25 июня старого стиля. Буду ждать Вашего письма около 1 июля и сообразно с ним расположу дальнейшую поездку.
Денег мне, пожалуй, и хватит до СПб., а может, И нет. На всякий случай пошлите в Одессу рублей двести. Только уж тут не знаю, как с почтой.
Нет ли в Одессе кого-нибудь из знакомых, кого полезно бы отыскать. Напишите.
Маркович5* еще не писал, потому что не знаю, где она теперь -- во Флоренции или уж в Париже. Но в Афинах найду от нее письмо и тогда сообщу ей все, что нужно. Перед отъездом она дала мне начало повести,10 которая должна быть недурна, но, кажется, назло мне будет длинновата.
Статейка о Кавуре11 в разных приемах гуляет теперь по всем морям. Конечно, к июню не поспеет. Но, кажется, -- будет достаточно отличаться от других биографий, так что может быть помещена и в июле, если бы пропустили то, для чего она написана.
Ваш Н. Добролюбов.
1* Поэтической беспутности, то есть бездарности.
2* Это был загородный ресторан, куда ездили зимою на пикники.