Пункт 2. Понеже нынешний день прекрасная погода, и я ходил гулять.

Пункт 3. Понеже вчера отыскал я здесь земляка и старого приятеля -- отца Макария,2 проживающего здесь уже целый месяц, по каким-то особенным делам.

Пункт 4. Понеже вчера успел я раздразнить господина Журавлева своими наставниками, и преподаванием, и обращением с студентами института, и, наконец, самою формою.

Пункт 5. Наконец -- главное основание, главная причина и главное событие, возбуждающее мой восторг, -- это то, что у нас нынче, по случаю торжества победы, не было после обеда немецкого класса!..

Занятия наши идут своим чередом. Живем и учимся, живем и дурачимся, вперемежку. Сейчас вот рассказывают передо мною недавнее происшествие в Москве. Не угодно ли и Вам прослушать?..

В Москве ведется обычай, что церковный староста, ходя с блюдом для сбора с православных, имеет при себе звонок и позванивает им. Вот однажды случилось зайти к заутрене, на пасхе, мужичку-извозчику. Веселое пасхальное пение убаюкало его, и он, прислонясь к стенке, задремал. Дремлет наш мужичок, а ухо держит востро -- рукавицы за пазухой, кнут за поясом -- совсем наготове... Слышит он, что звучит колокольчик старосты, и воображает, что это он едет с горки на горку и что его кони побрякивают звонками. Наконец староста дошел до него и остановился, ожидая подачки. Слыша, что звонок замолк, извозчик наш вмиг сообразил, в чем дело: выхватил из-за пояса кнут и гаркнул во всю силу молодецкую: "Ну, встали, голубчики!.. Чего надо?.. Вот я вас, ленивые!.." Да -- ведь как бы Вы думали! -- и хватил кнутом старосту!..

Рассказавши этот анекдот, веселый господин, сообщивший его, весьма важно принялся за "Notitia ad litteraturam Romanam"3 и просидит за ними до конца вечера... Потом пойдем в спальню, и опять начнутся анекдоты, остроты, шутки и проч. до тех пор, пока придет надзиратель и скажет: "Пора вам, господа, спать..." Тогда мы все поворотимся на другой бок и разом захрапим во всю мочь.

Между прочим, я очень сожалею, что не видался с господином Охотиным, который назначен в нашу семинарию и недавно уехал отсюда, -- жалею тем более, что я бы мог кое-что переслать с ним в Нижний. Вероятно, он уже начал теперь свое прекрасное поприще4 и засел в нижегородском семинарском доме, если только удостоился казенной квартиры... Из всех этих господ,1* мне кажется, лучшую карьеру нашел Пав. Ал. Матвеевский: он вышел во дьяконы в Париж!.. Между тем бедный Ал. П. Соколов прозябает теперь профессором семинарии в С.-Петербурге.

Так <как> мое письмо может попасть Вам в руки прежде ведомостей,2* я скажу Вам о победе, о которой заговорил сначала. Это морская битва, в которой турецкий флот разбит совершенно; из двадцати двух кораблей неприятельских семь линейных взято в плен, прочие повреждены или истреблены... Вчера носили по Невскому турецкие знамена, взятые в битве при Ахалцыхе...5 Теперь все. Прощайте.

Н. Добролюбов.