Потому прежде всего спешу уведомить Вас, что я по-прежнему здоров и весел. Некоторое напряжение последних дней произвело во мне маленькую слабость, не сбытое с рук сочинение немного тяготит меня; но это решительно ничего не значит. Тем веселее буду я гулять на масленице, когда освобожусь от этого груза.
Благодарю Вас, мои милые, добрые, заботливые папаша и мамаша, за всю Вашу любовь и попечения о мне. Я не умею расточать нежностей -- Вы это знаете; но, право, -- я много, сильно, горячо люблю Вас. Если я не старался и не стараюсь говорить об этом, то это служит только доказательством, что я стараюсь жить и поступать так, чтобы во всем показать Вам любовь мою. Ваше участие, Ваша радость, Ваши ожидания одушевляют меня в трудах, руководят моим поведением, сопутствуют мне и в занятиях и в отдыхе. Я еще слишком не установился в своем характере, своих взглядах, в своих пристрастиях и стремлениях. Я могу быть и совершенным лентяем, насколько это возможно в высшем учебном заведении, -- могу и затянуться, работать до упаду, чтобы выйти лучше других... Но я не хочу явиться перед Вами неучем и олухом, не хочу и того, чтобы Вы увидали меня бледным, испитым, истощенным усиленными занятиями. Я иду, не выбиваясь из сил, и -- бог даст -- месяцев через пять Вы увидите меня по-прежнему свежим и веселым и по-прежнему довольным своим положением, своими успехами... Здесь ведь, право, не очень трудно: сиди да читай, да пиши, да говори только -- больше уж ничего не спросят. Конечно, и танцевать нужно, но это все-таки дело постороннее. Но я воображаю, как велики, тяжки и разнообразны Ваши труды, папаша. Подкрепи Вас боже!.. И Вы еще все заботитесь обо мне... А я-то здесь разгуливаю.
Мне очень приятно было узнать из Ваших писем несколько нижегородских новостей. Радуюсь, что по крайней мере все новости хорошие. Разграбление транспорта на большой дороге действительно дело страшное; но, как Вы пишете, к счастию, виновные отысканы, и деньги тоже. А. И. Щепотьев мастер своего дела!..3 Я полагаю, что этот случай не пропадет для него даром: верно, обратят внимание на такую деятельность и искусство.
Что касается до Кулибина, то я просил Вас только сообщить, нет ли каких рассказов в Нижнем о последних годах его жизни и пр., но рассказов не печатных. Пожалуйста, ничего печатного. Я все перечитал о Кулибине, знаю и статью "Нижегородских ведомостей"; 4 она не кончена, доведена только до царствования имп. Павла I; вот после этого-то вскоре Кулибин и удалился в Нижний и жил там. Говорят, что в Нижнем есть, или по крайней мере было, много преданий о его доме, о его смерти и т. п. Помнится, что-то Вы мне об этом рассказывали, мамаша; потому я и спросил Вас. А особенной надобности в этом, разумеется, нет...
К П. А. Ильенкову было бы зачем и с чем идти. Еще если бы Аре. Гр.3* вел с ним переписку... А то он, вероятно, по обычаю петербургских жителей и позабыл совершенно о друге его отца, старинном, давнишнем друге, которого он, может быть, и в глаза не видал...
Здесь теперь все умы заняты войною России с Англией и Францией. Энергический манифест императора был прочитан нам в аудитории 10 февраля.6 Никого он не поразил, потому что давно уже ждали его; но тем не менее после него как-то сильнее забилось сердце. Намек на 12-й год, многозначительный намек, был всеми замечен, и все теперь ждут с началом весны чего-то необыкновенного. На нас, собственно, большое впечатление произвело известие о том, что кончающие курс студенты Московского университета пожелали поступить в действующую армию. Не знаю только -- как бы это не пролгалось...
Равным образом не ручаюсь я за достоверность следующих двух слухов, которые здесь носятся. В одном сражении с турками, говорят, им явилась чудная дева, которая поборола русским. Прибавляют, что об этом пишет экзарх Грузии. Другой случай, будто однажды ночью явился государю императору какой-то монах, сказал: "Не бойся, будь тверд и мудр, как прежде", -- и исчез. Нигде не могли его отыскать... Во времена чрезвычайных политических событий часто случаются чрезвычайные явления и в мире нравственном... Но, во всяком случае, передаю Вам это только как слух, и притом такой слух, которому сердце мое хотело бы верить.
Желаю Вам счастья... Кланяюсь низко родным и знакомым и извиняюсь, что, по-видимому, забыл их. На масленице напишу Вам побольше.
Н. Добролюбов.
1* Речь идет о сличении перевода г. Шершеневича с подлинником "Энеиды".