1 марта 1854. Петербург
1 марта 1854 г., Спбург
Давно ожидая от Вас письма, милые мои папаша и мамаша, я был нынче очень обрадован, когда услыхал, что получено письмо на мое имя. Я тотчас побежал из своей камеры к швейцару, желая скорее получить давно желанное... Письмо, однако же, оказалось от нашего доброго, незлопамятного Михаила Алексеевича;1* я, разумеется, и ему был рад, как родному...1 Но все же мне осталось неизвестным, получили ли Вы мои письма от 12 и 18 февраля?.. Я утешен был вестью, что Вы все находитесь в добром здоровье, и теперь решился писать к Вам, не дожидаясь Вашего ответа на мои письма. Между прочим, вспомнил я и о том, что нынче именинница наша Ниночка, с чем я ее и поздравляю, желая всего, всего лучшего, ума, и здоровья, и скромности, и послушанья... Верно, она и на фортепиано учится ныне хорошо... Я бы вот и хотел теперь поучиться -- дай некогда, и не на чем, и не у кого... Жалею теперь, что не выучился дома так, чтобы мог играть легко и свободно... Тогда бы я мог, собственно, для этого и через это найти здесь знакомых -- в семействах своих же товарищей...
Хотел было я поздравить со днем ангела почтеннейшую нашу Авдотью Ивановну, но подоспела репетиция по всеобщей истории, по которой и отвечал я в субботу, -- и я никак не мог исполнить моего и вместе Вашего желания... Теперь, если заблагорассудите, поздравьте ее от меня...
Здесь пока мы живем довольно спокойно, делаем большею частию то, что хотим, а не то, что нужно приготовить к завтрему... Это, по крайней мере для меня, очень важное обстоятельство... Теперь, по мере возможности, занимаюсь я немецким языком и старославянским наречием; вожусь около Остромирова евангелия,2 читаю грамматику Добровского3 и т. п. После святой вскоре начнутся у нас экзамены, будут продолжаться целый месяц, если не более, в обоих курсах... Стращают тем, что не все перейдут во второй курс, что экзамен будет очень строг и т. п. Я, впрочем, не прочь бы и остаться, так, по своей воле, в первом курсе, именно для того, чтобы поближе познакомиться с различными древними и новыми, славянскими и неславянскими языками... Только беда в том, что, говорят, неуспевших не будут оставлять в первом курсе, а просто-напросто ушлют в уездные учители... От этого уж упаси господи!.. Недавно, однако, сошедшись один на один с инспектором, я спросил его, каковы мои баллы, и он объявил мне, что баллы мои хороши и что я могу надеяться быть в числе первых пяти... Этого, разумеется, даже много для меня, по моим занятиям... Потому что -- надобно признаться -- я крепко занимался всем только первый месяц, а потом занимался только так, чтобы никто не мог упрекнуть меня в плохом ответе...2*
Всю первую неделю мы постились, давались нам кушанья обыкновенно с приправою грибов, в субботу подали рыбу, а в воскресенье уже опять скоромное... И таким образом пошло опять -- до 4-й недели, когда мы будем говеть... Все это делается, впрочем, с разрешения свят, синода, и скоромная пища решительно не лежит у нас на совести... Прошу и Вас не беспокоиться...
В последнее время множество литературных новостей завелось у нас. Сообщает их нам по большей части И. И. Срезневский. Так, например, на днях прочитал я в рукописи "Странствующего жида", поэму Жуковского, сколько ее написано...4 Также ходит у нас по рукам несколько записок по поводу восточного вопроса Погодина,5 Попова,6 маленькая поэмка Майкова под названием "Клермонский собор" -- прекрасная вещь и имеющая тоже современный интерес.7 Если она Вам неизвестна и если Вам угодно, в следующем письме я могу сообщить ее Вам. Кроме того, здесь появилось множество стихотворений по поводу настоящей войны... Они обыкновенно не достигают печати, а ходят по рукам. Здесь считают их десятками. Некоторые действительно стоят внимания, другие так себе, бесцветны и ничем не выдаются... Если гг. Шевелев и Наставин,8 недавно уехавшие отсюда, как увидал я в газетах, не навезли этого хлама в Нижний, то, верно, многие из стихотворений этих неизвестны у Вас. Не угодно ли несколько?..9
Вот пока Вам два... Я, впрочем, опасаюсь, что бесполезно выписывал их, потому что они уже, может быть, известны у Вас... Множество есть и других: стихотворения Майкова,10 Аксакова,11 Аксеновского,12 монаха Кавелина,13 гр. Ростопчиной,14 неизвестных NN и т. п. Всюду разлилась стихотворная горячка... Того и гляди, что из этого хаоса вдруг встанет могучая душа -- и силою поэтического чувства своего воззовет к жизни нашу упавшую поэзию... Даже студенты Медико-хирургической академии отличились стихами, не очень, впрочем скромными. Да и из нас некто бросился туда же, именно г. Авенариус, о котором я уже писал Вам однажды и который еще несколько раз просил меня послать от него поклон А. И. Гильдебрандту...15 Все эти стихотворения, разумеется, сами по себе не имеют большой цены, кроме "Клермонского собора", но они интересуют, насколько удовлетворяют современным потребностям и толкам. Но на этот раз, кажется, довольно об этом; в следующем письме опять надеюсь возвратиться к тому же.
Чтобы не оставлять белой страницы, я плутовски пользуюсь ей, чтобы написать на ней целых два письма, хотя без особенных воззваний и т. п.
Итак, почтеннейшего Михаила Алексеевича от всей души благодарю я за память и любовь.16 Право, мне давно хотелось отвечать Вам, Михаил Алексеевич, но все как-то не мог собраться... Разве уж вот с "Клермонским собором" пущу голубка к Вам. Впрочем, что много толковать! Скоро увидимся...А между прочим, я очень рад, что у Вас в семинарии развивается просвещение и журналы выписываются и читаются.17 По крайней мере профессоры-то будут следить за наукой и литературой... А там, может быть, и ученики...