Думаю, что Вам приятен будет этот маленький успех и потому Вы будете продолжать ревностно и скоро кончите свой словарь... Только, просматривая то, что Вами доставлено, я заметил, что мысль отделить слова, разнящиеся одним произношением, пришла к Вам уже позже. Иначе в первой части у Вас не встретилось:2* бечевы, бичевы, бичевки, бичевочки, болохрыстить... ну и проч.; теперь мне и некогда припоминать, да и не нужно. Вы, верно, сами знаете. Несколько слов заметил я и таких, которые просто-таки буква в букву стоят в Академическом словаре; значения их объяснены у Вас другими словами, но существенного отличия в смысле я не нашел. Потом еще несколько слов таких, в которых находится а вместо о. Если Вы читали статью Даля о наречиях русского языка,5 то, вероятно, убедились, что помещать отдельно все такие слова совершенно бесполезно. Впрочем, во всяком случае в Ваших тетрадях находится, кажется, богатый запас материалов. И даже собранные мною слова не служат помехою. Во-первых, я их собрал очень мало -- всего-навсего с небольшим четыреста (не считая, разумеется, разных видов одного глагола, уменьшительных и разных форм одного слова, которые я подписывал под тем же словом, к которому они относились); во-вторых, живя среди этого говора, Вы легче могли набрать и определить слова, нежели я, и труд Ваш, конечно, должен быть плодовитее. Как бы то ни было, Вулкан не нужен Вам3* и отчаянный стих написан Вами всуе.6
Что касается до о. Макария, то я, право, не могу удовлетворить Вашему вопросу о том, зачем он сюда вызван. Он как будто и сам этого определенно не знал еще в то время, как я в последний раз с ним виделся. (Это было недели три тому назад.) Он прикомандирован к какой-то должности в синоде, я видел у него несколько статей разных профессоров семинарии, присланных (то есть статей, а не профессоров и семинарий: се не собака, а лев) в синод и данных ему на рассмотрение. Он говорил что-то о частых посещениях им Войцеховича7 и других светских властей в синоде, но, кажется, доселе он числится инспектором Пермской семинарии. Кстати, с чего взяли Вы, что я мог обидеться Вашим скромным отзывом?4* Какое тайное чувство заставило Вас оправдываться и думать, что "в скромных выражениях" можно передать только дурной отзыв? Что до меня, то Вы, конечно, знали, что я и в Нижнем не мастер был сердиться, а здесь -- в этом холодном гранитном городе -- и совершенно разучился, так что1 даже немцы-товарищи говорят мне: "Ты очень хитрый -- никогда не сердишься". Такое заключение обнаруживает немножко немецкую силлогистику; но тем не менее смею уверить, что я нисколько не обижен Вашим отзывом, хотя и переданным мне "в скромных выражениях", и в доказательство того намерен дописать и эту страничку и даже следующую, если только сейчас не погасят лампы и не оставят меня во тьме ночной, из которой я должен буду бежать прямо в объятия Морфея, чтобы приготовиться-таки к троекратному пронзительному звонку завтрашнего утра.
Василий Варфоломеевич8 шлет мне поклон. Так в этом-то заключалась его салютация. А ведь я ждал письма... Он, кажется, из задорных -- раззадорьте-ка его написать подробное и всестороннее описание села Пестовки, вроде описания Улья новки, помещенного в "Этнографическом сборнике".9 Он, кажется, может сработать подобную вещь.
Пересматривая письмо, замечаю, что писал его очень дурно. И знаете ли, отчего это особенно? Ныне за тремя профессорами нужно было записывать, и я в три часа с небольшим исписал больше трех листов со всеми сокращениями и недописками... Рука ужасно устала; почерк у меня давно уже сбился совершенно. А все-таки как-то весело... Здесь как-то вольнее, как-то свободней дышать мне. Иногда припомнишь лекцию и при этом сердишься, что еще мало успел записать. А помните, как мы в семинарии собирались записывать за Андреем Егорычем?10 Пишите ко мне до окончания Вашего труда.
Н. Добролюбов.
1* То есть Срезневский.
2* То есть: "Иначе должно назвать неполнотою то, что в первой" и т. д.
3* Ваш труд не таков, чтобы бросить его в печь.
4* Этот отзыв был передан Николаю. Александровичу Макарием.