Если увидите, спросите также г. Лаврского, получил ли он письмо мое от 18 февраля и почему на него не отвечал, если получил.
Простите, до свидания. Мне очень некогда. Надеюсь, что увижусь с Вами около половины июня. Во время экзаменов писать мне будет некогда... Но Ваших писем я всегда буду ждать с удовольствием. Скажите Ниночке, что я очень, очень благодарен за ее письмо.6 Пусть пишет еще ко мне...
51. А. И. ДОБРОЛЮБОВУ
3 мая 1854. Петербург
3 мая 1854 г. Вечер
22 апреля писал я к Михаилу Алексеевичу, уведомляя его о наших занятиях. С тех пор я получил от Вас, папаша, два письма, от 24 и 28 апреля.1 Они очень много облегчили меня, особенно последнее. Я покорился воле господней и подумал, что столько же должен заботиться о Вашем спокойствии, сколько почитать память милой матери. Вы простите меня за мою грусть: она неизбежна... Впрочем, в наставшей теперь кипучей деятельности я могу найти развлечение и позабыть о том, что так много тяготит мою душу.
Ныне у нас был экзамен по богословию. Меня спросили первым, при преосвященном Макарии.2 Он остался очень доволен. После того, часов в двенадцать, он уехал. Во втором часу приехал Норов. Вообще экзамен шел хорошо...3 Таким образом, Вы видите, что грусть моя не помешала делу. Надеюсь того же и в будущем. В четверток у нас экзамен по русской истории у Устрялова; в среду по психологии. Опять нужно готовиться. Поэтому после этого коротенького письма я не буду опять писать к Вам дней десять, чтобы опять уведомить Вас о результате испытаний.
Недавно еще сочинение мое удостоилось особенной чести. Профессор, читавший его, С. И. Лебедев, представил его вместе с двумя другими, как отличное, директору. Через несколько дней директор два другие сочинения отдал студентам, а мне объявил, что мое сочинение взял у него ректор университета П. А. Плетнев, который сам занимается тоже разбором перевода "Энеиды" Шершеневича. Доселе этого сочинения я еще не получил, может быть, и не получу.
Если это может сколько-нибудь занять и порадовать Вас, мой дорогой бесценный папаша, то и я считаю себя счастливым Вашею радостию. Более всего в настоящем положении утешает меня Ваша твердость и спокойствие, папашенька... Я и сам бы желал быть спокойным, но я не могу еще достигнуть этого... Я не муж, искушенный жизненным опытом; я еще слишком молод, и первое страшное несчастие, постигшее меня от начала жизни моей, должно было сильно на меня подействовать... Впрочем, я покоряюсь промыслу, как уже сказал Вам.
Насчет моего отъезда я не знаю, что сказать Вам. Предоставляю все решить Вам самим. Разумеется, я не могу не хотеть увидеть родные места, пожить несколько времени под родной кровлей с родными, с милыми сестрами и братьями, не могу не хотеть увидеть Вас, мой милый папашенька, единственное утешение и любовь моя!.. Но -- я боюсь навести на Вас тоску неизбежным плачем, с которым встречу я могилу матери. Притом не знаю, удобна ли будет поездка. Пароход1* "Самолет" объявляет, что будет ходить только до Рыбинска. О ценах я еще не справлялся. Не знаю, можно ли будет найти пароход из Рыбинска... Дилижанса в Москве, говорят, в конце июня я тоже могу не скоро дождаться. Впрочем, я постараюсь узнать все это пообстоятельнее. Постарайтесь и Вы, если можно.