Девятое стихотворение 15 имеет то достоинство, что -- коротко. Это, впрочем, не помешало явиться в нем осьмерице синонимов и эпитетов, из которых всех лучше -- "гадкий".

Вот Вам пока, Андрей Матвеевич, одна тетрадка моих стихотворений. Может быть, и еще что-нибудь пришлю я Вам с комментариями. Затем к Вам просьба: не называйте меня поэтом, как Вы однажды назвали меня, хоть не прямо, в своей записке. Это оскорбляет во мне чувство истины и чувство изящного, оскорбляет в глазах моих поэзию и истинных ее представителей. Господи боже мой! Ежели я поэт, то после этого и попугай -- поэт потому что повторяет с особенным акцентом затверженные звуки, и о. Паисий16 поэт, потому что коверкает задушевный народный мотив... Зовите меня рифмач, стихоплет, писака, но уж никак не поэт, потому что я даже в душе не наахожу в себе ни искры поэтического дара. Итак -- разочаруйтесь.

Н. Добролюбов.

25 м. 1853 г.

Не знаю, каким-то образом нашелся у меня еще листок перебеленных моих стихотворений. Посылаю Вам и их,17 считаю нужным, по обещанию, написать и на эти несколько комментариев. Итак:

X.18 Может быть, повод, по которому написано это стихотворение,19 действительно был печален, но тем не менее элегия эта весьма бесцветна и нисколько не передает грустного состояния души, а только заставляет думать, что автор в это время находился в совершенном расслаблении нравственном и умственном, потому что мог выдумать такую нелепую вещь и решился написать ее.

XI. Это, прошу не прогневаться, -- подражание.20 Вы, может быть, и не читали стихотворения Ф. Т--ва (Тютчев): это далеко не первостепенный поэт, но мне очень нравятся его описания природы, то есть известных моментов ее жизни. Прочитав как-то одно из его хорошеньких произведений, я вздумал и сам сотворить что-нибудь подобное и -- отличился... Вышло "все так пошло", что "любо подивиться", как поется в одной малороссийской песне.

Эти "разлитые лужи" и "мокрые курицы" с кухаркой, которая тащит кадочки (или кадки те), это "скрытое солнце" и вообще все "взмокшее на дворе" чрезвычайно кстати заключается последним четверостишием. Действительно, радость далеко спрячется, когда прочтешь это дубоватое стихотворение.

XII. А это -- еще претензия на глубокую мысль и сжатость выражения. В восьми стихах -- целая драма.21 После каждого гвустишия точки и в заключение exclamatio22 с целым рядом точек; все это представлялось мне некогда очень эффектным. Но как это глупо на самом деле, нечего и говорить...

XIII. Это шутовская штука23 на известную тему: