О люди, жалкий род, достойный слез и смеха.24
Стихи эти, впрочем, замечательны по крайней шероховатости грубости выражений. Ни одного почти стиха нет порядочного. Уж очень я не мастер на обработку стиха; но и у меня таких стихов, как этот, не много... Каждая фраза по ушам дерет.
XIV. Подражание Кольцову. Вам, конечно, случалось читать, и Вы сами по себе убеждены, что Кольцов неподражаем. Мне это тоже совершенно известно, но что может остановить пиитическое парение.
Я выбрал кольцовский размер, вставил несколько его выражений и был уверен, что я -- подражаю.25
Идейка стихотворения, правда, недурная, и я где-то еще повторил ее;26 но я не мог совладать с нею как следует, и вышло что-то очень, очень непригожее. Печаль, тоска ходит у меня в ретивом сердце, грусть разрешается током в два ручья. После дождичка (как нежно!) пропадают все тучи черные. И опять это совсем не русская форма: разразилася, разрешилася и пр. А в этом и поставлял я некогда простоту и народность стихотворений Кольцова.
XV. Еще подражание,27 тоже отчасти Кольцову.
Но здесь уже эпический элемент. И на беду мою ведь есть несколько удачных стихов, и событие, выбранное мною, в простой жизни также заслуживает некоторое сочувствие. На этом основании долго воображал я, что это произведение очень недурно и что, следовательно, я гожусь хоть сейчас в поставщики эпических поэм, где случится в них надобность, но непоэтическая натура сумеет высказаться везде. Несколько прозаических стихов, неприятно поражающих патетически настроенного читателя, большая вялость и растянутость целого и особенно неестественно сочиненное окончание -- достаточно показывают, как хорошо вдумался автор в положения своих действующих лиц и как много он им сочувствовал. Даже самый выбор размера, который так однообразно стучит в ухо, обличает отсутствие в нем всякого поэтического чувства и такта.
Стихотвореиьишко вышло ничтожное.
Заметьте, в заключение, как обилен мой "поэтический гений".
Посмотрите на числа под каждым стихотворением, чуть не каждый день как блины пек я их... Может ли быть тут истинное чувство, увлечение своей идеей? Мог ли я взлелеять, выработать в себе свои чувства и образы, которые хотел передать бумаге? Ничего не бывало: я просто шалил и творил -- пародию на поэзию, и пародию-то неудачную, потому что и стихом-то я не умею владеть...