-- Так что же ты? Сейчас радовался моему счастию, нарочно приехал, чтобы присутствовать при моей свадьбе, а теперь вдруг спрашиваешь, не женюсь ли я?! Ха-ха-ха-ха!..
-- Так вы об своей свадьбе говорите? -- протяжно произнес молодой человек. -- А ведь я говорю об своей...
-- Об своей? Так и ты хочешь жениться?
-- Да я об том и говорю вам...
-- А, это другое дело... На ком же?..
Дмитрий Сергеевич хотел было отвечать, но в это время послышался звонкий голосок: "Лев Петрович! Лев Петрович! посмотрите, как мило!" В комнату вбежала Марья Антоновна, примеривая новую шляпку, и остановилась в дверях, как ребенок, пойманный в шалости...
-- Так вы здеся? -- спросила она Дмитрия Сергеевича после первого, учтивого, но холодного поклона.
Странное дело! Это здеся, сказанное так простодушно, сделало то, чего бы никогда не достигли все насмешки товарищей Дмитрия Сергеевича. В эту минуту Машенька показалась ему такой деревенщиной, такой глупенькой, что он сам стал стыдиться любви своей к ней. А между тем он прежде слыхал от нее слова еще хуже и пропускал их без внимания...
-- Да-с, здесь... -- отвечал он резко.
-- Ах, а ведь я... -- И она остановилась, смотря вопросительно на Льва Петровича: ей не понравился резкий тон Дмитрия Сергеевича.