Отчего же вдруг г-жа Столинская изменила своим словам? Что с ней сделалось? А вот что: сцена между Анной Григорьевной и Варварой Андреевной так понравилась мальчику, виновнику этой сцены, что ему захотелось повторить ее. Для этого он скатал ком снегу еще больше прежнего и бросил им в лошадь, которая ехала за Варварой Андреевной. На этой лошади ехал молодой офицер, о котором я уже говорил. Удар по боку был для лошади командой: "вперед, скорым шагом марш". Она встрепенулась, шарахнулась и, сделав всего два шага, остановилась, встретив на пути законное препятствие -- голову, или, лучше сказать, шляпку Варвары Андреевны (голова, не знаю, была ли). Поэтому-то Варвара Андреевна издала такой жест, столько не соответствовавший ее словам.
Впрочем, к чести Варвары Андреевны должны сказать, что удар был сильнее, чем прежде, так что она повалилась в санях.,
Всеобщий хохот приветствовал падение госпожи Столинской, и особенно отличалась при сем случае Анна Григорьевна.
-- Что, матушка, хвалилась, хвалилась да повалилась! -- вскричала она с язвительным хохотом: потом с важностью проповедника и, вероятно, с таким же убеждением в своих словах она произнесла: -- Это наказание божеское за гордость: так возносающий себя смирится и смиряющий себя вознесется.
-- Браво, браво! -- раздалось из толпы. Анна Григорьевна была наверху блаженства, зато Варвара Андреевна была чрезвычайно раздосадована этим казусом. Хоть бы ушибли-то ее не в то время, как она славилась своей неустрашимостью, притом же и та беда... теперь у ней два противника. Смела одного, а другой-то -- молодой офицер, а у Анны Григорьевны есть дочка. Все эти мысли быстро являлись и исчезали в голове Варвары Андреевны, и каждая была для нее несносна, как вострый нож. Наконец она пробормотала зачем-то себе под нос, кое-как поднялась, величественно выпрямилась и закипела:
-- Еще благородный, еще военный! Чай, ты, батюшка, не с турком поганым сошелся, здесь есть поблагороднее тебя.
-- Извините, сударыня... Это сделалось случайно, и я нисколько в этом не виновен. Не ушиблись ли вы?
Варвара Андреевна, ободренная этим ответом, вздумала вывести из него заключение, что молодой офицер боится ее, и закричала еще громче, приправляя речь свою стонами и всхлипываниями:
-- Еще бы, батюшка, не ушиблась. Как тут не ушибиться, когда рожу на сторону своротили? Словно полоумные, прости господи, скачут, словно взапуски бегают, об заклад бьются. Ведь лошадь-то как наедет, так не свой брат...
-- Нечего уверять-то нас! Все знают, что ты, матушка, сродни скотам-то, так как, может быть, и лошадь -- она если не брат, так сестра твоя, -- насмешливо закричала Анна Григорьевна.