-- Изломов? Я его почти не знаю. Впрочем, кажется, ничего...
-- Это -- красноречивый оратор, -- начал Иван Васильич, -- это N-ский Демосфен, человек, одаренный даром слова, человек, слушая которого вы не можете надивиться, откуда лезет вся эта книжная диссертация, и приходите наконец к печальному заключению, что он предварительно выучил ее наизусть.
-- Этакая голова, -- пробормотал Семен Андреич, оставляя сигару. -- Ведь рад, что встретился с приятелем, и тотчас же начинает ругать его.
-- Что вы, что вы, Семен Андреич? Чтобы я стал ругать приятеля! Никогда... А отчего же не пошутить, отчего не смеяться над тем, что кажется смешно?12 Да я ему и в глаза скажу то же самое.
В глаза ему этого бы Иван Васильевич не сказал... Но он полагал, что иногда бывает недурно выставить свою прямоту и рыцарское без страха и упрека, хоть и говорят, что ныне рыцарство не в моде.
На этот раз, однако же, нареченный тесть вздумал поучить зятя житейскому благоразумию и потому заговорил:
-- Не советую говорить подобных вещей ни ему и ни кому другому, от этого решительно никакой пользы не получите... Да и не понимаю я, что тут хорошего? Обидел человека за глаза и чтобы поправить, кажется, или уменьшить, что ли, свою вину -- вдруг кидается на него и повторяет свое оскорбление в глаза ему! Я тут не нахожу ровно ничего благородного и благоразумного.
-- Да скажите же, разве я обидел его? Я потому-то и могу повторить при нем мои слова, что не считаю их обидными для него.
-- Вы не считаете, а он может счесть... Можете ли вы знать, как он это примет?
-- Конечно, примет, как и всякий порядочный человек должен принять шутку.