Потому я и полагаю, что петербургская скверная погода и осенние расположения должны отражаться и на всей России. Может быть, отражение это произойдет не с такой быстротою, как бы желательно было, но это только благодаря недостатку у нас усовершенствованных путей сообщения... Россия наша велика и обширна; поэт совершенно прав, сказавши:
Из конца ее в конец
Не доскачет твой гонец
И в три года с половиной!
Еще бы доскакать по нашим дорогам, да еще как на станциях будут задерживать!..
Но все-таки из Петербурга гонец доскакивает во все концы скорее, чем из других пунктов России. Например, от Петербурга до Одессы считается, по последнему изданию почтового "Дорожника", 1705 верст, а от Москвы -- 1362, и, несмотря на то, петербургская почта приходит в Одессу целыми сутками скорее, чем московская. Явное преимущество на стороне северной столицы...
А все-таки поздненько приходит почта даже и из Петербурга. Например, 20 июля в Одессе еще не было получено ни одного из июньских журналов петербургских, да мало того -- до Харькова, и то они не успели доскакать раньше 22-го. Ну, да журналам еще простительно: они нынче с тяжелой почтой ездят, а то газеты и письма -- и те приходят на одиннадцатый день, да еще с оговоркою: если дороги исправны. А то бывает и так: я, например, прихожу в почтовый день на почту, спрашиваю, нет ли мне письма poste restante; {До востребования (франц.). -- Ред.} мне отвечают: "Не знаем еще". --- "Отчего же не знаете? разве почта петербургская не пришла?" -- "Нет, пришла, да одного чемодана еще отыскать не могут..." -- "Как не могут?" На меня смотрят с удивлением при этом вопросе и наконец отвечают нехотя: "Да вон дороги-то какие..." Я догадываюсь, что почту где-нибудь опрокинуло и чемодан, в котором хранится мое письмо, лежит где-нибудь в канаве... Делать нечего, уснокоиваюсь и жду. Через день чемодан оказывается отысканным, и я получаю мое письмо.
Но иногда в провинциях, даже самых отдаленных от Петербурга, появляется петербургская новость одновременно, даже, пожалуй, раньше, чем в самой столице, просто по сочувствию и предчувствию. Такова, например, и осень, которой, кажется, суждено составить единственный предмет моего обозрения. В самом деле, с самого приезда в Россию я встретился с осенью, хоть это и было еще в конце июня.
Возвращался я из тех стран, где можно, не компрометируя себя, наслаждаться весною, настоящею весною, где круглый год живут не взаперти, а на воле, --
Где воздух чище, солнце ярче,