В это время моя мать -- Жак -- нашел место бухгалтера с жалованьем в пятьдесят франков в месяц у мелкого торговца железом, где он должен был работать по вечерам, после занятий у маркиза. Бедняга сообщил мне об этом полурадостно, полупечально...
-- Когда же ты будешь бывать т_а_м? -- спросил я у него.
Он отвечал мне со слезами на глазах:
-- Я буду бывать т_а_м по воскресеньям.
И с этого дня он бывал т_а_м только по воскресеньям. Но это было, вероятно, большим лишением для него.
И в чем, собственно, заключалось обаяние, с такой силой привлекавшее т_у_д_а мою мать -- Жака? Мне очень хотелось узнать это. К несчастью, меня никогда не приглашали т_у_д_а, а я был слишком самолюбив, чтобы просить Жака взять меня с собой. Да и как показаться в обществе в резиновых калошах? Но в одно воскресенье, собираясь к Пьеротам, Жак спросил меня с некоторым смущением:
-- Не хочешь ли и ты, маленький Даниель, отправиться т_у_д_а со мною? Они, вероятно, очень обрадуются твоему приходу.
-- Но... ты шутишь, Жак?
-- Ну, конечно, гостиная Пьеротов не вполне подходящее место для поэта... Это простые, малоразвитые старики.
-- О, Жак, я говорю не о том! Я думаю о своем костюме...