Ободренный этим, я сообщил ему, что написал большую поэму и желал бы прочесть ее ему.
-- У-а!.. У-а!-- проговорил философ, не отрываясь от водки.
Я подумал: "вот подходящая минута!" и стал вынимать поэму из кармана. Философ, наливая себе пятую рюмку, спокойно смотрел, как я развертываю рукопись, но в ту минуту, когда я собирался приступить к чтению, он положил свою руку на рукав моего сюртука.
-- Прежде чем приступить к чтению, молодой человек, -- сказал он, -- позвольте узнать ваш критерий.
Я посмотрел на него с беспокойством.
-- Ваш критерий! -- повторил, повышая голос, страшный философ. -- Ваш критерий!
Увы! -- мой критерий!.. У меня его не было, и я никогда не думал о нем. Это сказывалось в моем удивленном взгляде, в краске, выступившей на лице, в смущении, овладевшем мною.
Философ встал, негодуя:
-- Как, несчастный! У вас нет критерия?.. Тогда незачем и читать мне вашу поэму... Я заранее знаю, чего она стоит.
Вслед затем он налил одну за другой две-три рюмки водки, которые еще оставались на дне бутылки, схватил свою шляпу и вышел, бросая на меня свирепые взгляды.