"Но у меня все-таки хватило мужества ответить ей -- и даже очень сухо, -- что я беден, что я не зарабатываю ничего, что Жак содержит меня, и что я не могу заставить Жака содержать и ее.
"Она откинула голову с торжествующим выражением лица.
"-- А если бы я нашла для нас возможность честно зарабатывать хлеб, не расставаясь?
"И с этими словами она вынула из кармана какой-то исписанный лист гербовой бумаги и принялась читать его... Это был ангажемент для нас при одном маленьком театре на окраинах Парижа; ей назначалось сто франков в месяц, мне -- пятьдесят. Все было готово, оставалось только подписать.
"Я с ужасом смотрел на нее. Я чувствовал, что она влечет меня в бездну, и боялся одного,-- что у меня не хватит сил противостоять ей... Окончив чтение контракта, она с лихорадочным возбуждением заговорила о преимуществах жизни актеров, о славной жизни, которую мы будем вести вдали от света, независимые, свободные, отдаваясь только искусству и нашей любви.
"Она говорила слишком много; это была ошибка. Я успел притти в себя, вызвать пред собой образ моей матери -- Жака, -- и, когда она кончила свою речь, я очень холодно ответил:
"-- Я не хочу быть актером...
"Она не удовлетворилась этим ответом и стала горячо отстаивать свою мысль.
"Но она напрасно тратила свое красноречие... На все ее доводы я отвечал:
"-- Я не хочу быть актером...