"Вслед за ее уходом я схватил шляпу и сошел вниз. Я бегал весь день, взад и вперед, точно угорелый... О, Жак, если бы ты был со мною!.. Была минута, когда мне хотелось пойти к Пьероту, броситься к его ногам, просить прощения у Черных Глаз. Я дошел до дверей магазина, но я не смел войти... Я не был там два месяца. Мне писали -- я не отвечал. Ко мне приходили -- я прятался. Я знал, что они не простят меня... Пьерот сидел у конторки. Он казался очень печальным... Я постоял немного у витрины, глядя на него, и затем убежал, рыдая.
"С наступлением ночи я вернулся к себе. Я долго плакал у окна, а затем принялся писать тебе. Я буду писать всю ночь. Мне кажется, что ты тут со мною, что я разговариваю с тобой, и это успокаивает меня.
"Что за чудовище эта женщина! Как она была уверена во мне! Она считала меня своей игрушкой, своей вещью!.. Подумай только! Тащить меня за собой на сцену загородного театра!.. Жак, скажи, что мне делать?.. Я скучаю, я страдаю... Она сделала мне ужасное зло; я потерял веру в себя, я сомневаюсь, боюсь. Что мне делать?.. работать?.. Увы! она права -- я не поэт, моя книга не пошла... И чем ты расплатишься в типографии?..
"Вся моя жизнь загублена. Я не вижу ничего впереди. Мрак окружает меня... Есть роковые имена. Ее зовут Ирма Борель. У нас Борель значит палач... Ирма -- палач!.. Как это имя идет к ней!.. Мне хотелось бы переехать, эта комната стала ненавистна мне... Я рискую встретить е_е на лестнице... Но будь спокоен, Жак. Если она когда-нибудь явится ко мне... Но она не явится. Она уже успела забыть обо мне, -- артисты утешат ее...
"О, боже! что я слышу?.. Жак, брат мой, это она... да, она. Она идет сюда, я узнаю ее шаги... Она тут, возле меня... я слышу ее дыхание...
"Ее глаз смотрит на меня в замочную скважину, он жжет меня, он..."
Это письмо не было отослано.
XII. ТОЛОКОТОТИНЬЯН.
Я дошел до самых мрачных дней моей жизни, дней, исполненных терзаний и позора, тех ужасных дней, которые Даниель Эйсет провел с Ирмой Борель, играя с ней на подмостках загородного парижского театра.
Все воспоминания, относящиеся до этого периода, находятся в каком-то тумане... Я не вижу, не вижу ничего...