Мы пробирались с трудом; сделалось совершенно темно, на палубе было ужасно скользко. На каждом шагу мы наталкивались на сундуки... Вдруг на противоположном конце парохода раздался резкий голос:
-- Робинзон! Робинзон!
-- Ах, боже мой! -- воскликнул я, пытаясь высвободить свою руку из руки отца. Полагая, что я поскользнулся, он сжал ее еще сильнее.
--- Робинзон! Мой бедный Робинзон! -- раздался еще громче жалобный голос.
Я сделал новую попытку высвободить руку.
-- Мой попугай, -- закричал я, -- мой попугай!
-- Разве он говорит? -- спросил Жак.
Странный вопрос! Его можно было услышать за версту... Охваченный страхом, я бросил его на том месте, где сидел, и он оттуда звал меня, выбиваясь из сил: "Робинзон! Робинзон! Мой бедный Робинзон!"
К несчастью, нас теперь разделяло большое расстояние.
-- Торопитесь! -- кричал капитан.