-- Но как же вы, отец, попали сюда? Поцелуйте меня еще раз... Когда я смотрю на вас, мне все кажется, что это сон.
Эйсет-отец целует его.
-- Ну, укройся, будь умница... Доктор не разрешает тебе говорить.
И, чтобы помешать сыну говорить, добряк говорит, не умолкая.
-- Представь себе, восемь дней тому назад Общество Виноторговцев поручает мне объезд по Севеннам. Можешь себе представить, как я был рад случаю повидаться с моим Даниелем! Приезжаю в коллеж... Зовут тебя, ищут... Нет нигде Даниеля. Я велю проводить себя в твою комнату. Ключи внутри... Стучу... никакого ответа. Трах! взламываю дверь одним ударом ноги и нахожу тебя распростертым на полу, в жестокой лихорадке... Ах, бедный мой мальчик, как тяжело ты был болен! Пять дней в бреду! Я не покидал тебя ни на минуту... Ты все время бредил. Ты все толковал о восстановлении очага. Какого очага, скажи?.. Ты кричал: "Прочь ключи! Выньте ключи из замков!" Ты смеешься? Клянусь тебе, что я не смеялся. Боже! какие ночи я провел с тобою... И знаешь ли, этот Вио -- его зовут Вио, неправда ли? -- хотел воспротивиться тому, чтобы я ночевал в коллеже! Он ссылался на устав... Чорт возьми его устав! Какое мне дело до этого устава?.. Этот болван воображает, что запугает меня, бренча ключами под моим носом. Но я тут же осадил его.
Маленький Человек поражен смелостью Эйсета, затем, забыв о ключах Вио, он спрашивает:
-- А мать? -- простирая руки и точно собираясь обнять ее.
-- Если ты будешь раскрываться, ты не узнаешь ничего, -- отвечает Эйеет сердитым тоном. -- Ну, укройся же... Твоя мать здорова, она у дяди Баттиста.
-- А Жак?
-- Жак-осел!.. То-есть Жак, в сущности, добрый малый... Да не раскрывайся же, чорт возьми!.. Положение его недурно. Но он вечно плачет. Впрочем, он очень доволен. Директор взял его в секретари... Он должен только писать под его диктовку... Довольно приятная работа.