Да, это была тяжелая зима для Маленького Человека!
Однажды утром, когда я входил в кафе Барбет,-- я слышу еще стук биллиарда и треск огня в большой печке, -- Роже быстро подошел ко мне и со словами: "На пару слов, господин Даниель!" увел меня в глубину зала с каким-то таинственным выражением лица.
Он поверил мне тайну своей любви... Можете себе представить, как я гордился тем, что удостоился доверия человека такого громадного роста. Мне казалось, что я сам вырос.
Дело в том, что этот повеса встретил в городе,-- где именно, он не хотел сказать,-- особу, в которую безумно влюбился. Эта особа занимала очень высокое положение в Сарланде -- гм, гм! понимаете? -- совершенно исключительное положение, и учитель фехтования сам не понимал, как он осмелился поднять так высоко свои глаза. И однако же, несмотря на высокое положение этой особы -- настолько высокое, настолько исключительное и т. д., -- он надеялся добиться ее любви и даже полагал, что наступила удобная минута для письменного объяснения. К несчастью, учителя фехтования вообще не мастера в письменных упражнениях. Конечно, если бы речь шла о какой-нибудь гризетке, то церемониться нечего. Но особа, занимающая положение столь высокое и т. д., -- здесь нужен был слог недюжинного поэта.
-- Я вижу, в чем дело, -- сказал Маленький Человек, -- вам надо состряпать для этой особы любовное послание, и вы хотите, чтобы я помог вам.
-- Совершенно верно, -- ответил учитель фехтования.
-- Вы можете рассчитывать на меня; мы приступим к этому, когда вы пожелаете. Но, чтобы наши письма не походили на образцовые письма из "Образцового письмовника", вы должны дать мне некоторые сведения об этой особе...
Учитель фехтования с некоторым недоверием посмотрел вокруг себя, затем, наклонившись ко мне и задевая своими усами мое ухо, сказал мне вполголоса:
-- Она -- парижская блондинка... благоухает, как цветок. Имя ее -- Цецилия.
Он не мог дать мне других сведений в виду исключительного положения особы, настолько высокого и т. д. Но и этого было достаточно, и в тот же вечер, в классе, за уроком, я написал первое письмо к белокурой Цецилии.