Я думал, что они бросятся на меня.
-- А мои деньги? -- спросил Барбет.
-- А мои? -- проревел Касань.
Не отвечая им, я вошел в комнату и, совершенно спокойно вынимая горсть новых золотых, данных мне аббатом, стал отсчитывать свой долг.
Эффект вышел неожиданный! Лица обоих прояснились, точно по мановению волшебного жезла... Получив деньги и сконфуженные выказанным страхом, они стали рассыпаться в любезностях и уверениях в дружбе.
-- Неужели же вы действительно оставляете нас, господин Эйсет... О, как жаль! Какая потеря для заведения!
И затем последовали восклицания, вздохи, рукопожатия, слезы...
Еще накануне я был бы тронут этими выражениями дружбы, но теперь я был закален в вопросах чувств.
Пятнадцать минут, проведенные в беседке, научили меня понимать людей -- по крайней мере, мне тогда так казалось -- и, чем более усердствовали эти господа, тем отвратительнее они казались мне. Наконец, чтобы положить конец их смешным излияниям, я выбежал из коллежа и отправился взять место в благословенном дилижансе, который должен был увезти меня далеко от всех этих чудовищ.
Возвращаясь из конторы дилижансов, я проходил мимо кафе Барбета, но я не вошел туда: я чувствовал теперь глубокое отвращение к этому месту. Но, подталкиваемый любопытством, я заглянул в окна... Кафе было полно народа... Среди табачного дыма блестели кивера и портупеи, висевшие на розетках у окон. Благородные люди были все в сборе. Недоставало только учителя фехтования.