-- А вас, господин Даниэль, -- проговорила она, опуская глаза, -- мы разве не услышим? Ведь вы поэт.
-- И прекрасный поэт, -- прибавил Жак, этот нескромный Жак...
Вы понимаете, конечно, что мне совсем не улыбалось читать стихи перед всеми этими амалекитянами [упоминаемое в библии древнее племя арабского происхождения]. Если б еще Чёрные глаза были здесь! Но нет! Вот уже целый час, как они погасли. И я напрасно искал их... Надо было слышать, каким развязным тоном я ответил маленькой Пьерот:
-- На этот раз простите меня, мадемуазель, я не захватил с собой своей лиры.
-- Не забудьте же принести ее в следующий раз, -- сказал Пьерот, приняв эту метафору в буквальном смысле. Бедняга искренно думал, что у меня есть лира и что я играю на ней так же, как его приказчик на флейте... Да, прав был Жак, предупреждая, что ведёт меня в курьезный мирок.
Около одиннадцати часов подали чай. Мадемуазель Пьерот ходила взад и вперед по комнате, предлагала сахар, наливала молоко, приветливая, с улыбкой на устах, с поднятым в воздух мизинцем.
Тут я опять увидел Чёрные глаза. Они неожиданно появились передо мной, сияющие, полные участья, но они снова исчезли, прежде чем я успел с ними заговорить... И только тогда я понял, что в образе мадемуазель Пьерот слились два совершенно различных существа: мадемуазель Пьерот -- маленькая мещаночка с гладко причесанными на пробор волосами, созданная для того, чтобы царить в бывшем доме Лалуэт, и Чёрные глаза, -- эти большие, полные поэзии глаза, раскрывавшиеся, как два бархатных цветка, и точно по волшебству преображавшие, весь этот смешной мирок торгашей. Мадемуазель Пьерот совершенно не привлекала меня, но Чёрные глаза... О Чёрные глаза!..
Пора было расходиться. Госпожа Лалуэт поднялась первая. Она укутала мужа в большой клетчатый плед и потащила его, как забинтованную мумию. После их ухода Пьерот долго еще стоял с нами на площадке лестницы, задерживая нас своей бесконечной болтовней.
-- Ну, теперь, господин Даниэль, когда вы уже узнали наш дом, я надеюсь, что мы вас будем часто видеть. У нас не бывает большого общества, но зато это избранное общество. Вот уж, правда, можно сказать... Во-первых, господин и госпожа Лалуэт, прежние мои хозяева; во-вторых, госпожа Трибу, дама высоких качеств, с ней вы всегда можете поговорить; затем мой приказчик, добрый малый, который играет нам иногда на флейте... вот уж, правда, можно сказать... С ним вы можете разыгрывать дуэты. Это будет очень мило.
Я робко ответил, что очень занят и поэтому, может быть, не смогу бывать так часто, как мне хотелось бы.