-- Даниэль Эйсет -- торговец посудой! Хотел бы я это видеть! -- говорил милый Жак, покраснев от гнева... -- Это все равно, как если бы Ламартину предложили продавать спички или Сент Беву [известный французский литературовед и поэт] -- щетки из конского волоса... Старый дурень этот Пьерот!.. И все же не следует сердиться на него: он ничего в этом не смыслит, бедняга! Вот когда он увидит, каким успехом будет пользоваться твоя книга и какими хвалебными статьями будут полны все журналы и газеты, тогда он заговорит иначе.
-- Конечно, Жак; но для того чтобы газеты отметили меня, нужно, чтобы моя книга была напечатана, а я вижу теперь, что этого никогда не будет... Почему?.. Да потому, дорогой мой, что я не могу поймать ни одного издателя; этих господ никогда нет дома для поэтов. Даже великий Багхават и тот вынужден издавать свои стихи на собственный счет.
-- Ну что ж! В таком случае мы последуем его примеру, -- сказал Жак, ударяя по столу кулаком: --Мы издадим книгу на свой счёт.
Пораженный, я уставился на него:
-- На наш счёт?!
-- Ну, да, голубчик, на наш счет... Как раз маркиз издаёт сейчас первый том своих мемуаров, и я ежедневно вижусь с владельцем той типографии, где они печатаются. Это эльзасец с красным носом и добродушным выражением лица. Я уверен, что он откроет нам кредит. Чёрт возьми! Мы будем выплачивать ему по мере распродажи твоей книги... Итак, решено; я завтра же иду к моему знакомому.
И действительно, на другой же день Жак отправился к издателю и вернулся в полном восторге.
-- Все улажено, -- сказал он с торжествующим видом, -- твою книгу завтра начнут печатать. Нам это будет стоить девятьсот франков, -- пустяки! Я выдал три векселя по триста франков, сроком через каждые три месяца. А теперь слушай меня внимательно: каждый том мы будем продавать по три франка; тираж -- тысяча экземпляров; таким образом, твоя книга принесет нам три тысячи франков... Понимаешь?! -- три тысячи франков!.. Из них нужно вычесть сумму за печатание, потом скидку по одному франку с экземпляра в пользу книгопродавцев, затем стоимость некоторого количества экземпляров, которые нужно разослать по редакциям... В итоге, -- это ясно, как божий день, -- мы получим от твоей книги тысячу сто франков чистой прибыли. Ну, что ж... Для начала недурно.
"Недурно?" -- я думаю!.. Не надо больше гоняться за неуловимыми "звездами", не надо часами унизительно простаивать у дверей издательств и -- главное -- можно будет отложить тысячу сто франков на восстановление домашнего очага... Какая радость царила в этот день на сен-жерменской колокольне! Сколько проектов! Сколько грез!
И в следующие дни -- сколько удовольствий, вкушаемых по капле. Ходить в типографию, держать корректуру, обсуждать цвет обложки, наблюдать за тем, как из-под пресса выходит еще сырая бумага с напечатанными на ней собственными мыслями, бегать несколько раз к брошюровщику и, наконец, получить первый экземпляр, который раскрываешь дрожащими от волнения руками... Скажите, существует ли на свете другое, более высокое наслаждение?