Я хотел извиниться и пройти мимо, но хозяин гостиницы остановил меня:
-- На пару слов, господин Даниэль!
И, повернувшись к толстому господину, прибавил:
-- Это тот молодой человек, о котором мы говорили. Мне кажется, что следовало бы предупредить его...
Я остановился заинтригованный. О чем этот толстяк хотел предупредить меня? О том, что его перчатки были чересчур тесны для его лап? Но я и так это видел, черт возьми!..
С минуту длилось неловкое молчание. Господин Пилуа, закинув голову, разглядывал фиговое дерево, точно ища плодов, которых на нем не было. Толстый незнакомец продолжал свою возню с перчаткой. Наконец он решил заговорить, но не переставая трудиться над непослушной пуговицей...
-- Сударь, -- начал он, -- я уже двадцать лет состою врачом при гостинице Пилуа и смею уверить...
Я не дал ему договорить. Слово "врач" все объяснило мне.
-- Вы были сейчас у моего брата? -- спросил я его, дрожа от страха... -- Он очень болен? Да?..
Я не думаю, чтобы этот доктор был злой человек, но в эту минуту он больше всего был озабочен своими перчатками и, не думая о том, что говорит с "сыном" Жака, не пытаясь смягчить сколько-нибудь свой удар, резко ответил: