После их ухода Камилла хочет заставить больного уснуть, но тот энергично протестует.
-- Не уходите, Камилла, прошу вас... Не оставляйте меня одного... Как вы хотите, чтобы я спал, когда у меня такое горе?..
-- Да, Даниэль, это необходимо. Необходимо, чтобы вы уснули. Вам нужен покой; это доктор сказал... Ну, послушайтесь, будьте же благоразумны, закройте глаза и не думайте ни о чем... Я скоро опять приду и, если узнаю, что вы спали, останусь дольше.
-- Я сплю... сплю... -- говорит Малыш, закрывая глаза. Потом, спохватившись: -- Еще одно слово, Камилла... что это за чёрное платье я видел здесь?
-- Чёрное платье?!
-- Ну, да! Вы отлично знаете. Маленькая женщина в чёрном платье, которая работала там с вами у окна... Сейчас её нет... Но я только что видел ее, я в этом уверен.
-- Нет, Даниэль, вы ошибаетесь... Я работала здесь сегодня все утро с госпожой Трибу, знаете, с вашим старым другом, которую вы называли дамой высоких качеств. Но госпожа Трибу не в черном... она всё в том же зеленом платье... Вы, верно, видели это во сне... Итак, я ухожу... Спите хорошенько...
С этими словами Камилла Пьерот поспешно уходит, очень смущенная, с пылающими щеками, словно она только что солгала. Малыш остается один, но уснуть он все же не может. Машина с тонкими колесиками с дьявольской быстротой вертится в его глазах. Шелковые нити спутываются... Он думает о своем дорогом Жаке, покоящемся на Монмартрском кладбище; он думает о Чёрных глазах, об этих чудных звездах, точно нарочно для него зажжённых провидением, и теперь... В эту минуту дверь тихо, тихо приотворяется, кто-то хочет войти в комнату, и почти тотчас же затем слышится голос Камиллы, произносящей шепотом:
-- Не входите!.. Волнение убьёт его, если он вдруг проснется!..
-- Дверь медленно закрывается, так же тихо, как и открылась, но, к несчастью, подол черного платья попадает в щель, и Малыш это видит.