-- В больнице, вот уже неделя... Теперь ты поправляешься, но ты был очень болен...
-- Но вы сами... Как попали вы сюда? Поцелуйте еще раз, отец! Знаете, я смотрю на вас, и мне кажется, что все это сон.
Эйсет-отец целует его.
-- А теперь укройся хорошенько, будь умником... Доктор не разрешает тебе говорить.
И чтобы не дать сыну разговаривать, добряк не умолкает.
-- Вообрази себе, что неделю назад Общество виноделов дает мне поручение объездить Севенны. Можешь себе представить мою радость: случай повидать моего Даниэля! Приезжаю в коллеж... Тебя зовут, ищут... Даниэля нигде нет! Велю проводить меня в твою комнату: она заперта изнутри... Я стучу: никого... Бац! Ударом ноги вышибаю дверь и нахожу тебя лежащим на полу в страшнейшем жару. Бедное мое дитя, как ты был болен!.. Пять дней, не переставая, бредил! Я не отходил от тебя. Ты все время нес околесицу, твердил о необходимости восстановить домашний очаг... Какой очаг? Скажи... Ты кричал: "Не надо ключей! Выньте ключи из замков!.." Ты смеешься. Клянусь, мне было тогда не до смеха. Какие ночи я провел около тебя! Нет, понимаешь, этот господин Вио -- его ведь зовут Вио, не правда ли, -- не хотел мне разрешить ночевать в училище. Ссылался на какой-то устав... Подумаешь, устав!! Да какое мне дело до его устава! Этот педант думал, что запугает меня, потрясая ключами перед моим носом. Но я хорошо осадил его, можешь быть спокоен!..
Малыш содрогается, слыша о дерзком поступке господина Эйсета, но он быстро зыбывает о ключах Вио.
-- А что мама? -- спрашивает он, протягивая руки таким жестом, точно хочет обнять ее.
-- Если ты будешь раскрываться, то ничего не узнаешь, -- отвечает господин Эйсет сердитым тоном.
-- Ну, послушай, укройся же!.. Твоя мать здорова, она теперь у дяди Батиста.