[*] - Виллель Жозеф (1773-1854) -- французский реакционный политический деятель, крупный землевладелец, сторонник абсолютной монархии.
Деказ Эли (1780-1860) -- французский государственный деятель, крупный делец .
Глава III. Моя мама -- Жак
Жак кончил свою одиссею. Теперь очередь за мной.
Умирающий огонь в камине напрасно шепчет нам: "Идите спать, дети!" Свечи напрасно взывают к нам: "В постель! В постель! Мы догорели до самых розеток!"
-- Вас никто не слушает, -- отвечает им со смехом Жак. И мы продолжаем бодрствовать.
То, что я рассказываю брату, конечно, очень интересует его. Это -- жизнь Малыша в Сарландском коллеже, печальная жизнь, которую читатель, вероятно, помнит. Это -- уродливые и жестокие дети, преследования, ненависть, унижения, свирепые ключи господина Вио, маленькая комнатка под самой крышей, в которой можно задохнуться от жары; ночи, проведенные в слезах, и, наконец (Жак такой добрый, что ему можно рассказать всё), кутежи в кафе "Барбет", абсент в обществе капралов, долги, полная нравственная распущенность, все, -- вплоть до покушения на самоубийство и страшного предсказания аббата Жермана: "Ты останешься ребенком до конца своей жизни".
Облокотись на стол, опустив голову на руки, Жак слушает до конца мою исповедь, не прерывая ее... По временам я вижу, что он вздрагивает, слышу, как он шепчет: "Бедный мальчик. Бедный мальчик".
По окончании исповеди он встает, берет мои руки в свои и говорит тихим дрожащим голосом:
-- Аббат Жерман был прав. Видишь ли, Даниэль, ты действительно ребенок, настоящий ребенок, не способный жить самостоятельно, и ты хорошо сделал, что приехал ко мне... С сегодняшнего дня ты не только мой брат, но и сын... Так как наша мать далеко, я заменю тебе её... Хочешь? Скажи, Даниэль! Хочешь, чтобы я был твоей матерью, Мамой Жаком? Я не буду очень надоедать тебе, ты увидишь. Я прошу только одного: чтобы ты позволил мне всегда идти рука об руку с тобой. Тогда ты можешь быть спокоен, можешь смело смотреть жизни в глаза, как настоящий мужчина: она не съест тебя.