Мы возвращаемся, усаживаемся в уголке у камина и проводим остаток дня, весело болтая, как два воробья на крыше...
Перед вечером раздается стук в дверь: это слуга маркиза с моим чемоданом.
-- Отлично! -- говорит Мама Жак. -- Мы сейчас осмотрим твой гардероб.
Черт возьми, мой гардероб!!
Начинается осмотр. Надо видеть наши смущенные комические лица при составлении этого жалкого инвентаря... Жак, стоя на коленях перед чемоданом, вытаскивает вещи одну за другой, громко объявляя: "Словарь... галстук... второй словарь... Что это? Трубка?.. Ты, значит, куришь?.. Еще трубка... Боже милосердный! Сколько трубок!.. Если б у тебя было столько же носков... А эта толстая книжка... Что это? А!.. Журнал штрафов. Букуарану 500 строчек... Субейролю 400 строчек. Букуарану 500 строчек... Букуарану... Букуарану... Черт возьми! Ты не очень-то его щадил, этого Букуарана... Во всяком случае, две или три дюжины рубашек были бы нам куда полезнее..."
Продолжая осмотр, Мама Жак вдруг вскрикивает от изумления.
-- Боже мой! Даниэль! Что я вижу? Стихи. Это стихи... Так ты все ещё их пишешь?.. Какой же ты скрытный! Почему никогда ничего не говорил о них в своих письмах?.. Ты ведь знаешь, что я в этом деле не совсем профан... В свое время и я писал поэму... Помнишь: Религия! Религия! Поэма в двенадцати песнях!.. Ну-ка, господин лирик, посмотрим твои стихи!..
-- Нет, Жак, прошу тебя! Не стоит.
-- Все вы, поэты, одинаковы, -- со смехом говорит Жак. -- Ну, садись вот сюда и прочти мне свои стихи. А не то я прочту их сам, А ты ведь знаешь, как я плохо читаю!
Эта угроза действует, и я начинаю читать.