Вообще князь Григорій оказался милѣйшимъ изъ владѣтельныхъ принцевъ. Попивая розовое вино Кресчіи, онъ терпѣливо слушалъ разсказы Тартарена про таинственную мавританку и даже похвалился, что быстро разыщетъ ее, такъ какъ былъ хорошо знакомъ со многими туземными дамами.
Выпили они основательно и бесѣдовали долго. На тосты князя: "За здоровье алжирскихъ красавицъ!" Тартаренъ отвѣчалъ тостами: "За освобожденіе Албаніи!"
Внизу подъ террасой рокотало море, плескались волны о берегъ; ночной воздухъ ласкалъ и нѣжилъ тепломъ; на небѣ сверкали безчисленныя миріады звѣздъ; въ платанахъ пѣлъ соловей.
По счету заплатилъ Тартаренъ.
IX.
Скажи мнѣ имя твоего отца, и я тебѣ скажу названіе этого цвѣтка.
Молодцы эти албанскіе князья, право! Ранымъ-равешенько на другой день послѣ вечера, проведеннаго въ ресторавѣ Платановъ, князь Григорій былъ у Тартарена.
-- Вставайте скорѣй и одѣвайтесь... Ваша мавританка найдена... Зовутъ ее Байя... Ей двадцать лѣтъ, хороша, какъ цвѣтокъ, и уже вдова.
-- Вдова!... Вотъ удача! -- радостно воскликнулъ храбрый Тартаренъ, подумывавшій о восточныхъ мужьяхъ съ понятною тревогой.
-- Вдова, но... у нея есть братъ.