-- Въ Тарасконѣ!...-- вскричалъ Тартаренъ, которому вдругъ все стало ясно.-- Такъ вотъ почему онъ зналъ только одну часть города...
-- Само собою разумѣется... Ту часть, что видна изъ тюремныхъ оконъ... Ахъ, милѣйшій мой господинъ Тартаренъ, надо держать ухо очень востро въ этомъ проклятомъ краю, не то здѣсь живо обдѣлаютъ на всѣ лады... Вотъ хоть бы взять вашу исторію съ муэзиномъ.
-- Какую исторію? Съ какимъ еще муэзиномъ?
-- Ге! А вы и не подозрѣваете!... Вонъ съ тѣмъ муэзиномъ, что волочился за Байей... Въ Акбарѣ { Akbar -- мѣстная газета.} разсказана эта исторія сполна, и весь Алжиръ еще о ею пору надъ ней потѣшается... На самомъ дѣлѣ трудно придумать что-нибудь забавнѣе этого муэзина, который, распѣвая молитвы на своемъ минаретѣ, у васъ передъ носомъ обьяснялся въ любви съ вашею сожительннцей и назначалъ ей свиданія, выкрикивая хвалы Аллаху...
-- Да они здѣсь всѣ, поголовно, мошенники и негодяи! -- завопилъ несчастный тарасконецъ.
-- Таковъ уже, знаете, всегда новый край,-- философски замѣтилъ Барбасу.-- Какъ бы то ни было, однако, послушайтесь моего совѣта и возвращайтесь-ка поскорѣе въ Тарасконъ.
-- Легко вамъ говорить: возвращайтесь... А съ чѣмъ бы это я возвратился?... Деньги гдѣ?... Вы, стало быть, не знаете, какъ меня ощипали тамъ въ пустынѣ?
-- Э, за этимъ дѣло не станетъ! -- разсмѣялся капитанъ.-- Зуавъ отходитъ завтра, и, если хотите, я предоставлю васъ на родину... Согласны, землякъ?... Ну, и чудесно. Теперь вамъ остается одно. Тутъ есть еще нѣсколько бутылокъ шампанскаго и кое-какая закуска... садитесь, наплюйте на всѣ досады и выпьемъ...
Послѣ минутной нерѣшимости, ради поддержанія собственнаго достоинства, тарасконецъ послѣдовалъ благому совѣту: сѣлъ, чокнулся и выпилъ. На звонъ стакановъ сошла сверху Байя, допѣла конецъ Marco la Belle, и кутежъ протянулся далеко за полночь.
Около трехъ часовъ ночи, съ облегченнымъ сердцемъ и слегка заплетающимися ногами, добрякъ Тартаренъ провожалъ своего друга капитана. У дверей мечети онъ вспомнилъ про муэзина, весело разсмѣялся надъ его продѣлками и тутъ же придумалъ чудесный планъ мести. Дверь мечети была отдерта. Тартаренъ вошелъ въ нее, поднялся на лѣстницу, поднялся на другую лѣстницу и добрался до маленькой турецкой молельни, освѣщенной прорѣзнымъ желѣзнымъ фонаремъ, подвѣшеннымъ къ потолку.