Генерал сделал такую гримасу, что его желтая, старая козлиная бородка, точно на пружинах, поднялась до самого его носа.
-- Давно уже женщины не смотрят на меня... Они только и глазеют вот на этих негодяев.
Тот, на которого он указывал, прибегнув при этом к бесцеремонным выражениям, особенно излюбленным всеми аристократическими вояками, был молодой де-Лаппара, сидевший в уголке вагона с министерским портфелем на коленях и хранивший почтительное молчание в этой компании важных лиц. Руместан почувствовал себя задетым, хорошо не сознавая чем, и принялся живо возражать. По его мнению, есть многое другое, что женщины предпочитают молодости мужчины.
-- Они вам это только говорят.
-- Господа, обращаюсь к вам.
И все эти господа, или обладавшие животами, на которых их сюртуки делали складки, или иссохшие и худые, лысые или совсем седые, беззубые, непременно страдающие каким-нибудь недугом, министры, помощники статс-секретарей, разделяли мнение Руместана. Спор разгорелся под грохот колес и гул парламентского поезда.
-- Наши министры ссорятся, -- говорили в соседних отделениях.
И журналисты пытались поймать хоть несколько слов сквозь перегородки.
-- Известного человека, человека у власти,-- гремел Нума, -- вот что они любят. Говорить себе, что вот этот самый человек, который кладет голову к ним на колени, -- человек знаменитый, могущественный, один из рычагов мира, вот что их трогает!
-- Да, именно так.