Не увлекайтесь, молодой человек, будьте осторожнее! У маршала 15 очков, а у вас 10. Надо вести партию до конца таким образом… Вы сделаете этим больше для своего повышения, чем если бы стояли на улице, под проливным дождем, от которого испортился бы ваш прекрасный мундир и потускнело бы золото на ваших аксельбантах, в ожидании приказаний, которые не появляются.
Партия действительно интересна. Шары катятся, сталкиваются, один цвет сменяется другим. Борты бильярда прекрасно отдают, сукно нагревается. Вдруг небо освещается огнем пушечного выстрела. Стекла задрожали от глухого шума. Все в зале вздрогнули, переглянулись с беспокойством. Один маршал ничего не видит и не слышит: наклонившись над бильярдом, он придумал искусный маневр отыгрыша; в этих отыгрышах — его сила!
Во вот блеснул новый огонь, затем другой. Пушечные выстрелы следуют друг за другом с невероятной быстротой. Адъютанты подбегают к окнам. Неужели атакуют пруссаки?
— И пусть их атакуют! — говорит маршал, ставя белый шар. — Ваша очередь, капитан.
Капитан вне себя от удивления. Каков маршал, сохраняющий полное спокойствие перед бильярдом в момент военных действий!
Но шум усиливается. К грохоту пушок присоединяются взрывы картечниц. Дым от орудий поднимается до самого замка. В парке настоящее смятение. Испуганные павлины и фазаны кричат в птичнике; арабские лошади, почуяв порох, поднимаются на дыбы в конюшнях. В главной квартире поднимается суета. Депеша получается за депешей. Эстафеты летят одна за другой. Требуют главнокомандующего. Но главнокомандующий неприступен. Ничто не может помешать ему окончить его партию.
— Ваша очередь, капитан.
Но капитан рассеян. Вот что значит быть молодым! Он теряет голову, забывает о своей игре, делает два удара по рассеянности и почти выигрывает партию. Тогда маршал выходит из себя. Удивление, негодование отражаются на его мужественном лице. В эту минуту лошадь во весь опор примчалась во двор. Адъютант, покрытый грязью, одним прыжком вбегает к подъезду, несмотря на протест часовых, с криком:
— Доложите непременно маршалу!
Надо было видеть, как его приняли. Пылая гневом, красный, подобно индюку, маршал появился у окна с кием в руке: