(Затворивъ окно, идетъ къ письменному столу гдѣ лежитъ пакетъ). Ну вотъ и вернулся мой Леопольдъ! Скорѣй его на старое мѣсто, принадлежащее ему по праву. (Развязываетъ веревки пакета). Однакоже прочно увязали его... А да вотъ ножъ. (Беретъ съ буфета ножъ). Никогда я не видѣлъ ничего такъ заботливо упакованнымъ. (Вынимаетъ портретъ завернутый съ бумагу, а ящичекъ въ которомъ онъ былъ ставитъ на каминъ). Ну, прежде всего побесѣдуемъ, мой другъ, съ тобою. (Разсматриваетъ портретъ). Странно!.. Удивительно!.. Никто, кажется, и не дотрогиваяся до портрета: рамка осталась таже самая. (Садясь у письменнаго стола). Стоило-же такъ долго держать портретъ и лишатъ нашу столовую лучшаго ея украшенія. Ну, объ этомъ пусть Гертруда объяснится съ своимъ столяромъ; а что до меня, такъ я радъ, что снова обрѣлъ для себя собесѣдника на воскресенья. Теперь, когда Гертруда будетъ уходить въ церковь -- я уже не буду въ одиночествѣ... Но можетъ быть въ этомъ ящикѣ я найду что нибудь, что разъяснитъ мнѣ... (Подошелъ къ камину, гдѣ ящикъ) Ба... да тутъ даже два письма!.. (Садится опять къ письменному столу). Посмотримъ чтобы такое это было?... Что!... "Г-ну Леопольду, въ Одессу?.." а на другомъ: "Г-жѣ Амбруа, близь Тура!.." Почеркъ не знакомый... Неужели моя жена посылала портретъ въ Одессу?.. Вѣроятно, какая-нибудь шутка... Посмотримъ. (Распечатываетъ одно письмо и читаетъ). " Г-жѣ Амбруа, близъ Тура.-- Милостивая государыня! Нашъ хозяинъ, г. Ширяевъ и я имѣемъ честь препроводить къ вамъ обратно портретъ г. Леопольда и ваше письмо, которое было ему прислано..." Что это за поступокъ со стороны Гертруды?.. Неужели она изъ непріязни къ нему отослала ему его портретъ да еще при письмѣ?.. О, я узнаю ее!... (Читаетъ) "Когда ваша посылка дошла до насъ, г. Леопольда не было въ живыхъ уже 2 мѣсяца..." Возможно-ли?... Мое предчувствіе не обмануло меня! Сегодня должно было что нибудь случиться и... вотъ!... Леопольдъ умеръ на чужбинѣ... вдали отъ всѣхъ близкихъ... Несчастный мой другъ!... (Утираетъ слезу). Но отчего-же онъ умеръ?.. Гдѣ?.. Какъ?.. Въ письмѣ, конечно, это все... (Читаетъ) "...уже 2 мѣсяца. Это обстоятельство должно вамъ объяснить, что мы, какъ душеприказчики покойнаго, обязаны были вскрыть пакетъ, присланный вами и распечатать ваше письмо, чтобы знать куда отослать то и другое. Примите, милостивая государыня, увѣреніе въ нашемъ глубокомъ уваженіи и вполнѣ расчитывайте на нашу скромность и молчаніе. Душеприказчики Леопольда -- Ширяевъ и Дмитріевъ." -- Что хотятъ сказать эти чудаки своею скромностію и молчаніемъ?.. Можетъ быть эти слова -- обычная фраза, употребляемая русскими и ничего не значущая, какъ и всѣ другія... Мой Леопольдъ, котораго возврата я ожидалъ каждый день... думалъ, что вотъ онъ явится когда-нибудь опять предо мною съ раскаяніемъ въ сердцѣ и съ цѣлымъ коробомъ новыхъ разсказовъ... умеръ... (Пауза. Беретъ машинально письмо жены). Посмотримъ, что писала ему Гертруда?... (Медленно развертываетъ письмо и протираетъ глаза), "Благодарю васъ, Леопольдъ, за ваше честно сдержанное слово, благодарю за ваше мужество насъ покинуть, благодарю -- за ваше молчаніе!" Да... такъ, да... Нѣтъ сомнѣнія -- это почеркъ Гертруды... это она писала. Но что за чепуху она писала ему? Благодаритъ его за то, что онъ уѣхалъ, за то что не отвѣчалъ мнѣ на мои письма!... Удивительно!.. "Съ того дня, когда я собралась съ силами, чтобы удалять васъ отъ себя и прервать преступную связь, соединявшую насъ..." Боже милосердый!... Откуда на меня обрушивается горе?... Да нѣтъ... нѣтъ... Я не такъ должно быть прочелъ... (Встаетъ и уходитъ). Нѣтъ, ничего подобнаго не могло случиться... это невозможно... Вотъ придетъ Гертруда и объяснитъ мнѣ все въ двухъ словахъ... (Беретъ письмо и читаетъ). " Вы спросите, быть мажетъ, зачѣмъ я пишу вамъ сегодня, послѣ восьмилѣтнихъ разлуки и молчанія?... Посылка, сопровождающая эта письмо, вполнѣ объяснитъ вамъ все. Эта посылка -- вашъ портретъ, Леопольдъ. Да, портретъ, на которомъ взоръ вашъ преслѣдуетъ меня всегда и всюду, одно присутствіе котораго въ моемъ домѣ наполняетъ мою душу безконечными страданіемъ и упреками..." Это... правда!... (Падаетъ въ кресло. Пауза. Читаетъ). "Прощайте, Леопольдъ, прощайте навсегда!... Наша разлука -- для насъ достойное возмездіе -- причинила въ то же время страданія ни въ чѣмъ неповинному, честному и благородной души человѣку, котораго мы обманывали въ продолженіе трехъ лѣтъ..." (Медленно подымаетъ голову). И такъ... въ продолженіи трехъ лѣтъ... на этомъ самомъ мѣстѣ, въ этомъ и въ томъ углу... повсюду окружали меня ложь и измѣна... Пили изъ моего стакана... ѣли мой хлѣбъ... спали подъ моею кровлей!... Итакъ, всѣ мои прошлыя радости, всѣ воспоминанія о быломъ счастіи... все это отравлено... уничтожено... и вся жизнь моя разбита навсегда!... О, зачѣмъ я такъ долго живу на свѣтѣ? Зачѣмъ я позволялъ окружать себя попеченіями и заботами?! Но теперь.... я найду еще въ себѣ силы избавиться отъ нихъ... (встаетъ) убѣжать изъ этого проклятаго дома и не видѣть болѣе всей его обстановки, которая мнѣ вдругъ стала ненавистной!... (Опускается съ кресло и рыдаетъ, схвативъ себя за голову). Однако нужно торопиться уйти отсюда, пока она, не вернулась... Но... есть-ли у меня силы?... Что дѣлать, Боже?... Я слышу голосъ, который говоритъ мнѣ: вѣдь все это было давно и цѣлыхъ 8 лѣтъ уже прошло послѣ преступленія... Изъ двухъ виновныхъ -- одинъ умеръ, другая -- примирилась и съ Богомъ и съ совѣстью! Почему-же ты, старикъ, будешь суровѣе этихъ трехъ страшныхъ судей; Бога, совѣсти и смерти?... Брось-же портретъ, сожги письма, предай все забвенію, покажи видъ, что ничего не знаешь и сохрани на вѣки тайну въ твоей истерзанной груди!.. (гнѣвно встаетъ). Нѣтъ! Замолчи лживый, лукавый голосъ!.... Я -- не безплотный духъ, не ангелъ, а человѣкъ... и я долженъ отомстить!... Побѣгу на площадь, дождусь ея выхода изъ церкви и тамъ, предъ всѣмъ народомъ, потребую у нея отчета въ ея преступленіи!... (Ходитъ въ сильномъ волненіи по сценѣ; подходитъ къ зеркалу, останавливается передъ нимъ.) Уймись, несчастный 60-лѣтній Отелло!... Твои слезы, твой справедливый гнѣвъ, твои страданія -- нигдѣ, ни въ комъ не встрѣтятъ сочувствія... и вызовутъ у всѣхъ только одно сожалѣніе и, пожалуй, улыбку... Такъ молчи-же, глупецъ! Молчи старикъ, молчи!.. Если же тебѣ придетъ нужда непремѣнно подѣлиться съ кѣмъ-нибудь горемъ, то ты найдешь достойнаго твоимъ страданіямъ повѣреннаго -- друга.... это смерть!... Она приметъ молча твое горе и успокоить тебя навсегда... (Къ концу монолога подошелъ къ письменному столу; сѣлъ въ кресло, облокотясь на письма и сжавъ руками голову).
ЯВЛЕНІЕ 4-е.
Амбруа, Гертруда.
Гертруда.
(Быстро входитъ, веселая и оживленная, снимаетъ съ себя шляпку и мантилью и кладетъ ихъ на стулъ подлѣ буфета). Вотъ и я! Не дождалась даже конца проповѣди, чтобы поскорѣе къ тебѣ вернуться... Но Амбруа!... Что съ тобою?... Что такое случилось? Ты страдаешь? (Она подходитъ къ нему. Амбруа поднимаетъ тихо голову, указываетъ ей рукою на портретъ. Гертруда подавляетъ въ себѣ крикъ). Какъ?... Я не понимаю... Это возвращеніе портрета такъ огорчило тебя?... (Амбруа, молча отодвигаетъ локти и подвигаетъ ей письма. Гертруда узнаетъ свои письма). Мое письмо!?... (Падаетъ на колѣна). Мое письмо!... Пощадите!...
Амбруа.
(Встаетъ и стоитъ опершись на столъ.) Вы нанесли мнѣ тяжелый ударъ, Гертруда! Подобныя потрясенія не проходитъ безслѣдно въ такіе годы, какъ мои...
Гертруда.
Я такъ страдала... столько пролила слезъ за эти восемь лѣтъ!...