Слушать его... какое наказаніе!...
Амбруа.
Однакожъ, еслибы вы тогда же уѣхали -- это было-бы самое лучшее для меня. Одиннадцать лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ и этихъ 11 лѣтъ было бы довольно, чтобы осушитъ мои слезы... Предположимъ даже, что вашъ отъѣздъ нанесъ бы мнѣ смертельный ударъ, то и въ этомъ ни было-бы ничего ужаснаго: согласитесь, что моя смерть освободила бы всѣхъ отъ страданій и -- прежде всего -- меня самого.
Гертруда.
Амбруа, умоляю васъ пощадите меня! Каждое ваше слово отзывается въ моемъ сердцѣ, какъ раскаленное желѣзо... и -- по вашему блѣдному лицу, по дрожащему голосу я вижу какъ сильно вы страдаете!.. Какое-же удовольствіе вы находите говорить о подобныхъ вещахъ... Зачѣмъ погружаться въ грустное прошлое? Выслушайте меня... Я сдѣлаю все, что вы пожелаете, все!.. Я буду вашей служанкой, еще болѣе покорной и преданной, чѣмъ теперь и посвящу вамъ однимъ жизнь мою... Но только изъ состраданія ко мнѣ, не мучайте меня...
Анбруа.
(Взявъ въ руки письмо) Вы желаете знать, что содержится въ этомъ письмѣ и по какому случаю портретъ вамъ возвращенъ?.. (быстро) Я вамъ скажу это. (Ходитъ по комнатѣ).
Гертруда.
Не говорите мнѣ ничего, Амбруа -- я ничего не хочу знать.