-- Я -- Тартаренъ изъ Тараскона, mademoiselle...-- сказалъ онъ съ кроткою и снисходительною улыбкой.
И каковъ же этотъ народецъ! Хоть бы глазомъ повели, все равно, какъ еслибъ онъ сказалъ: "Меня зовутъ Дюпонъ". Они даже не слыхали имени Тартарена! Однако, онъ не оскорбился и на вопросъ дѣвушки, пугали ли его голоса львовъ, отвѣчалъ:
-- Нѣтъ, mademoiselle. Мой верблюдъ дрожалъ подо мной, какъ въ лихорадкѣ, а я осматривалъ курки моего карабина такъ же спокойно, какъ сдѣлалъ бы это передъ стадомъ коровъ... На нѣкоторомъ разстояніи вы слышите рычанье льва, приблизятельно, такимъ... вотъ!...
Чтобы дать сосѣдкѣ болѣе точное понятіе о голосѣ льва, нашъ герой не пожалѣлъ легкихъ и отъ всего усердія изобразилъ, какъ рычитъ левъ въ горахъ Атласа. Подхваченный эхомъ ущелья, его ревъ перепугалъ лошадей. Во всѣхъ экипажахъ произошелъ переполохъ; путешественники въ ужасѣ поднялись съ мѣстъ, стараясь выяснить причииу такого шума. Они узнали альпиниста до его шлемовидному головному убору и по лежащимъ рядомъ съ нимъ его дреколіямъ, и еще разъ повторили восклицаніе:
"Да что же это, накодецъ, за животное!..." А онъ преспокойно, какъ ни въ чемъ не бывало, продолжалъ разсказывать во всѣхъ подробностяхъ, какъ должно нападать на звѣря, какъ бить въ него, снимать шкуру, какъ онъ придѣлалъ къ своему карабину брилліантовую мушку, чтобы вѣрнѣе цѣлить ночью. Молодая дѣвушка слушала, наклонившись, причемъ ея тонкія ноздри слегка вздрагивали отъ усиленнаго напряженія вниманія.
-- Говорятъ, Бонбоннель все еще продолжаетъ охотиться? -- спросилъ ея братъ.
-- Вы знакомы съ нимъ?
-- Да,-- отвѣтилъ Тартаренъ, безъ малѣйшаго энтузіазма. -- Онъ малый довольно ловкій и стрѣляетъ не дурно... Только у насъ есть и почище его.
Такъ-то, молъ: догадливый пойметъ! Потомъ съ тихою грустью онъ прибавилъ:
-- А, все-таки, охоты за огромными хищниками доставляютъ не мало волненій; и когда перестанешь охотиться, то чувствуешь какую-то пустоту въ жизни и не знаешь, чѣмъ ее наполнить...