-- Президентъ! -- голосъ храбраго капитана Бравиды звучалъ торжественно и твердо.-- Президентъ, вы требовали нашу хоругвь. Вотъ она!
Глаза президента, круглые, какъ яблоки, выражали полное недоумѣніе.
-- Я требовалъ?...
-- Какъ, вы не требовали? Безюке...
-- А, конечно, конечно,-- спохватился Тартаренъ, услыхавши имя аптеваря.
Онъ все понялъ, обо всемъ догадался, умилился ложью аптекаря, ловко придумавшаго средство вернуть его на путь долга и чести.
-- Ахъ, друзья мои,-- говорилъ онъ, съ трудомъ превозмогая волненіе,-- какъ хорошо вы сдѣлали. Какое добро вы мнѣ сдѣлали...
-- Vive le présidai! -- взвизгнулъ Паскалонъ, потрясая хоругвью.
За нимъ загремѣлъ "гонгъ" Экскурбанье, и его: "А! а! а! fen dé brut! "... раскатами пронеслось по отелю и грохотало вплоть до подваловъ.
Вся гостиница взбудоражилась: ея квартиранты выбѣгали въ корридоръ и тотчасъ же скрывались въ страхѣ, увидавши знамя, кучку необыкновенныхъ людей, вопящихъ какія-то странныя слова, махающихъ руками. Никогда еще мирный отель Юнгфрау не видалъ въ своихъ стѣнахъ такого безобразія.