-- Э, серна... вонъ, э!...
Въ ста метрахъ надъ ними, на краю скалы, дѣйствительно стояла серна съ прямыми рожками, точно выточенная изъ сѣраго дерева, и смотрѣла на нихъ безъ малѣйшихъ признаковъ страха. Тартаренъ, по своему обыкновенію, не спѣша, поднялъ ружье, прицѣлился... Серна исчезла.
-- Это все вы,-- обратился Бравида къ Паскалону.-- Вы зачѣмъ свиснули?... Вотъ и спугнули.
-- Я?... Я не свисталъ.
-- Такъ это Спиридонъ.
-- И не думалъ.
Между тѣмъ, всѣ явственно слышали рѣзкій и продолжительный свистъ. Президентъ прекратилъ пререканіе, разъяснивши, что серны, при видѣ опасности, издаютъ рѣзкій свистъ ноздрями. Дока этотъ Тартаренъ, знатокъ до тонкости охоты за дикими козами, да и всѣхъ другихъ охотъ. По зову проводника, они снова пустились въ путь. Подъемъ становился все труднѣе, скалы все круче и обрывистѣе. Тартаренъ шелъ передомъ, оборачиваясь безпрестанно назадъ, чтобы помочь делегатамъ, протянуть имъ руку или свой карабинъ.
-- Руку, руку, пожалуйста,-- просилъ добрякъ Бравида, очень боявшійся заряженныхъ ружей.
Проводникъ подалъ опять знакъ, путники опять остановились, глядя по верхамъ.
-- Мнѣ капля дождя на носъ капнула,-- проговорилъ капитанъ тревожно.