Въ то же время послышался глухой раскатъ грома, заглушенный отчаяннымъ воплемъ Экскурбанье:
-- Береги, береги, Тартаренъ!
Серна проскочила близехонько отъ нихъ, но только мелькнула, перепрыгнувъ рытвину такъ быстро, что Тартаренъ не успѣлъ приложиться. Быстрота прыжка не помѣшала имъ, однако же, разслышать продолжительный свистъ ея ноздрей.
-- Ну, да я же до тебя, все-таки, доберусь! -- сказалъ президентъ, но делегаты начали протестовать. Экскурбанье даже обозлился и спросилъ его, не поклялся ли онъ ихъ доканать насмерть.
-- До-орого-ой мой! -- замычалъ Паскалонъ.-- Я слыхалъ, будто серна, доведенная до отчаянія, кидается на охотника и становится опасною.
-- Такъ не станемъ доводить ее до отчаянія,-- проговорилъ Бравида, грозно надвигая фуражку.
Тартаренъ назвалъ ихъ мокрыми курицами. И вдругъ, въ самый разгаръ ссоры, ихъ скрылъ другъ отъ друга сплошной теплый ливень, сквозь который они напрасно искали другъ друга и перекликались.
-- Э! Тартаренъ.
-- Гдѣ вы, Пласидъ?
-- До-орогоой!...