Но вотъ что значитъ чистая совѣсть! Несмотря на крысъ, на холодъ и на пауковъ, доблестный Тартаренъ и въ тюрьмѣ для государственныхъ преступниковъ, полной всякихъ ужасовъ, такъ же крѣпко уснулъ и такъ же громогласно храпѣлъ, какъ на заоблачныхъ высотахъ въ хижинѣ альпійскаго клуба, между небомъ и ледяными пропастями. Онъ не сразу опомнился и поутру, когда его будилъ смотритель:
-- Вставайте, пріѣхалъ самъ префектъ, требуетъ васъ...
Потомъ, съ оттѣнкомъ своего рода уваженія, онъ прибавилъ:
-- Ужь если самъ префеитъ пріѣхалъ, такъ, должно быть, вы изъ ряду выходящій негодяй.
Негодяй... Да, послѣ ночи, проведенной въ сырой и грязной тюрьмѣ, и когда не даютъ времени ни переодѣться, ни даже умыться, немудрено показаться Богъ знаетъ чѣмъ. Въ бывшей конюшнѣ замка, превращенной въ кордегардію, Тартаренъ постарался ободрить взглядомъ своихъ альпинистовъ, разсаженныхъ на скамьѣ между жандармами, и предсталъ передъ префектомъ съ чувствомъ большой неловкости за свой неприглядный видъ передъ щеголеватостью мѣстнаго администратора.
-- Вы принадлежите къ преступному сообществу людей, совершившихъ покушеніе на убійство въ Швейцаріи,-- обратился онъ рѣзко къ Тартарену.
-- Въ жизни моей никогда не принадлежалъ... Это ошибка... судебная ошибка...
-- Молчите, не то вамъ заткнутъ ротъ! -- перебилъ его капитанъ.
А щеголеватый префектъ продолжалъ:
-- Чтобы сразу покончить съ вашими запирательствами -- вотъ... Узнаете ли вы эту веревку?