Его веревка! его собственная, сдѣланная въ Авиньонѣ изъ желѣзной проволоки по его заказу. Въ полному изумленію делегатовъ, онъ опустилъ голову и сказалъ:
-- Узнаю.
-- Этою веревкой былъ повѣшенъ человѣкъ въ кантонѣ Унтервальдена...
Тартаренъ въ ужасѣ клянется, что ни въ чемъ не повиненъ.
-- А вотъ сейчасъ увидимъ!
Вводятъ итальянскаго тенора, котораго анархисты повѣсили было на дубу при переходѣ черезъ Брюнигъ и котораго угольщики вовремя успѣли вынуть изъ петли. Итальянецъ смотритъ на Тартарена.
-- Да это не тотъ!... И это не тѣ...-- заявляетъ онъ, указывая на делегатовъ.-- Вы ошиблись.
-- Такъ зачѣмъ вы-то сюда попали? -- сердито обращается префектъ къ Тартарену.
-- Вотъ это любопытно было бы отъ васъ узнать,-- отвѣчаетъ тотъ съ апломбомъ невинности.
Послѣ коротваго объясненія, тарасконскіе альпинисты были отпущены на свободу и удалились изъ Шильонскаго замка, восчувствовавши лучше, чѣмъ кто-либо, его подавляющую романическую унылость. Заѣхали они въ отель взять свой багажъ, знамя и заплатить за завтракъ, котораго не успѣли съѣсть наканунѣ, потомъ сѣли въ вагонъ и отправились въ Женеву. Сквозь мокрыя отъ дождя стекла мимо нихъ мелькнули названія станцій, аристократическихъ дачныхъ мѣстъ: Клярансъ, Веве, Лозанна... нарядныя дачи, палисадники съ рѣдкими растеніями, остроконечныя крыши, террасы отелей...