Размѣстившись на двухъ лавочкахъ длиннаго швейцарскаго вагона, наши альпинисты смотрятъ сконфуженно и растерянно. Бравида злится, жалуется на ревматизмъ и ехидно спрашиваетъ у Тартарена:
-- Ну, что, видѣли вы тюрьму Боннивара?... Вамъ такъ хотѣлось ее посмотрѣть... Надѣюсь, теперь досыта насмотрѣлись?
Экскурбанье притихъ въ первый разъ въ жизни, уныло смотритъ на озеро и жалобно говоритъ:
-- Воды-то... воды-то, Господи!... Теперь зарокъ дамъ никогда въ жизни не купаться...
Все еще не опомнившійся отъ ужаса, Паскалонъ держитъ передъ собою знамя и прячется за него, озираясь направо и налѣво, какъ травленный заяцъ... А Тартаренъ?... О, спокойный, какъ всегда, съ сознаніемъ собственнаго достоинства, онъ наслаждается чтеніемъ доставленныхъ ему съ юга Франціи газетъ, въ которыхъ перепечатанъ изъ Форума разсказъ о его восхожденіи на Юнгфрау,-- разсказъ, имъ самимъ продиктованный, но еще изукрашенный и приправленный чудовищными восхваленіями. Вдругъ вагонъ оглашается неистовымъ крикомъ героя. Пассажиры вскакиваютъ съ мѣстъ,-- не ударъ ли хватилъ?... Просто-напросто -- короткое извѣстіе въ Форумѣ, которое Тартаренъ читаетъ своимъ альпинистамъ...
-- Послушайте-ка: "Мы слышали, что В.-П. А. K. Костекальдъ, только что оправившійся отъ желтухи, которою онъ страдалъ, уѣзжаетъ въ Швейцарію для восхожденія на Монъ-Бланъ, чтобы забраться еще выше Тартарена"... А? каковъ разбойникъ?... Онъ хочетъ убить мою Юнгфрау... Такъ нѣтъ же! Шалишь, изъ-подъ носу у тебя вырву я твою гору... Шамуни въ нѣсколькихъ часахъ ѣзды отъ Женевы... Я взойду прежде его на Монъ-Бланъ! Вѣдь, вы со мной, друзья?
Бравида отнѣкивается, не хочетъ пускаться ни въ какія новыя приключенія,-- довольно съ него.
-- Довольно и предовольно... -- рычитъ Экскурбанье упавшимъ голосомъ.
-- А ты, Паскалонъ?...-- ласково спрашиваетъ Тартаренъ.
-- До-дорого-ой мой... -- мямлитъ аптекарскій ученикъ, не смѣя поднять глазъ.