Какъ ни старался Тартаренъ успокоивать себя тѣмъ, что все это случилось давно, въ то время, когда "компаніей" еще не были организованы совершенно безопасныя восхожденія, тѣмъ не менѣе, его сердце болѣзненно сжималось отъ мрачныхъ исторій старика, и онъ вышелъ немного освѣжиться на воздухъ.
Наступившая ночь закрыла уже всѣ низы; Боссоны едва были видны и казались очень близкими, а вершина Монъ-Блана еще свѣтилась, окрашенная розовыми тонами скрывшагося солнца. Южанинъ пріободрился было отъ этой нѣжной улыбки природы, когда позади его появилась фигура Бонпара.
-- А, это вы, Гонзагъ... Какъ видите, я вышелъ подышать свѣжимъ воздухомъ... Этотъ старикъ тоску пагналъ своими исторіями...
-- Тартаренъ! -- заговорилъ Бонпаръ, крѣпко сжимая его руку.-- Тартаренъ, надѣюсь, что съ насъ довольно, и что вы теперь же покончите эту смѣшную экспедицію.
Великій человѣкъ тревожно вытаращилъ глаза на товарища.
-- Это еще что за штуки?
Тотда Бонпаръ началъ расписывать ужасающую картину тысячи смертей, которыми грозятъ имъ пропасти, обвалы, порывы вѣтра, снѣгоныя бури... Тартаренъ прервалъ его:
-- Эхъ вы, шутникъ!... А компанія-то на что?... Развѣ Монъ-Бланъ не обдѣлана, какъ другія горы?
-- Обдѣлана?... Компанія?...-- проговорилъ озадаченный Бонпаръ.
Онъ ни слова не помнилъ изъ своей тарасконады. Тартаренъ слово въ слово повторилъ ему про компанейскую Швейцарію, про заарендованныя горы, про разсѣлины съ театральными приспособленіями. Бывшій буфетчикъ клуба засмѣялся: