-- Какъ, и вы повѣрили?... Да, вѣдь, это же такъ, къ слову пришлось... Мало ли что говорится между тарасконцами, надо же понимать...
-- Стало быть,-- спросилъ встревоженный Тартаренъ,-- и Юнгфрау не была подготовлена?
-- Да ни чуточку!
-- И если бы веревка оборвалась?..
-- Ахъ, мой бѣдный другъ...
Герой закрылъ глаза, поблѣднѣлъ отъ ужаса и съ минуту не могъ выговорить ни слова... Передъ нимъ лежалъ задернутый полумракомъ грозный пейзажъ съ зіяющими пропастями, въ его ушахъ все еще звучалъ плаксивый голосъ старика.
-- Э, да ну васъ совсѣмъ!... -- Тартаренъ колебался; но тотчасъ же ему вспомнился Тарасконъ съ своими обывателями, вспомнилось знамя, воображеніе подсказало, какъ онъ водрузитъ его на недосягаемой высотѣ; затѣмъ онъ сообразилъ, что съ хорошими проводниками, съ такимъ надежнымъ товарищемъ, какъ Бонпаръ... что, наконецъ, побывалъ же онъ на вершинѣ Юнгфрау,-- такъ почему же не попытать взобраться на Монъ-Бланъ?
И, положивши свою широкую руку на плечо пріятеля, онъ началъ твердымъ голосомъ:
-- Послушайте, Гонзагъ...