Пока онъ высказывалъ все накопившееся въ немъ негодованіе, воздухъ мало-по-малу прояснился. Вѣтеръ стихъ, снѣга нѣтъ, кое-гдѣ начинаетъ проглядывать синева неба. Въ путь, скорѣе въ путь!... Быстро связавшись веревкой съ товарищемъ, Тартаренъ опять пускается передомъ и, оглянувшись, прикладываетъ палецъ къ губамъ:
-- Только знаете, Гонзагъ, все, что здѣсь говорено, чтобы осталось между нами.
-- Ну, еще бы!...
Они бодро подвигаются впередъ по колѣна въ свѣженанесенномъ снѣгу, закрывшемъ собою слѣды каравана; а потому Тартаренъ черезъ каждыя пять минутъ посматриваетъ на компасъ. Только компасъ-то у него тарасконскій, привычный къ жаркому влимату и совсѣмъ сбившійся съ толку со времени пріѣзда въ Швейцарію. Стрѣлка вертится зря, какъ попало. И вотъ путники идутъ наудачу, разсчитывая съ минуты на минуту увидать черныя скалы Grands-Mulets среди однообразной и безмолвной бѣлизны, ослѣпляющей ихъ и нагоняющей большой страхъ, такъ какъ подъ ея гладкою поверхностью могутъ таиться опасныя трещины.
-- Хладнокровіе, Гонзагъ... прежде всего, хладнокровіе!
-- Его-то какъ разъ мнѣ и не хватаетъ,-- жалобно отвѣчалъ Бонпаръ.-- Ой-ой! нога...-- стонетъ онъ.-- Ай, нога... Пропали наши головы... не выберемся мы отсюда!...
Послѣ двухъ часовъ ходу, на серединѣ одного труднаго снѣжнаго подъема, Бонпаръ испуганно крикнулъ:
-- Тартаренъ, вѣдь, мы идемъ вверхъ!
-- Да и я тоже вижу, что вверхъ,-- отвѣчаетъ президентъ далеко не спокойнымъ тономъ.
-- Понастоящему, я думаю, намъ слѣдовало бы спускаться внизъ.