Вольные стрѣлки.
Въ то же время съ необычайнымъ увлеченіемъ органиэовались партіи вольныхъ стрѣлковъ. Братья смерти, Карбонскіе шакалы, Ронскіе мушкетеры... и какихъ-какихъ именъ еще не было, какими цвѣтами ни пестрѣли ихъ костюмы, султаны изъ пѣтушиныхъ перьевъ, гигантскія шляпы, невообразимой ширины пояса! Чтобы придать себѣ наиболѣе страшный видъ, вольные стрѣлки поотпустили бороды и усы, такъ что на гуляньѣ знакомые не узнавали другъ друга. Подходитъ къ вамъ издали какой-то бандитъ Абруццкихъ горъ,-- усы крючками, глаза мечутъ искры и пламя, гремятъ сабли, револьверы, ятаганы,-- но вотъ онъ близко, и оказывается совсѣмъ не разбойникъ, а сборщикъ податей Пегулядъ. Или встрѣчаете вы на лѣстницѣ самого Робинзона Крузое персонально, въ его собственной, робинзоновой остроконечной шляпѣ, съ его тесакомъ-пилой у пояса, съ двумя мушкетани на каждомъ плечѣ, а на повѣрку выходитъ, что это оружейникъ Костекальдъ возвращается домой съ обѣда. Дѣло кончилось тѣмъ, что, стараясь придать себѣ наиболѣе свирѣпый видъ, тарасконцы нагнали такого страха другъ на друга, что скоро никто уже не сталъ осмѣливаться выходить изъ дома.
Кролики полевые и кролики-капустники.
Декретъ временнаго правительства въ Бордо объ организаціи національной гвардіи прекратилъ, наконецъ, это невыносимое положеніе. Отъ могучаго дуновенія тріумвировъ фю-фюить! улетѣли пѣтушиныя перья, и всѣ тарасконскіе вольные стрѣлки,-- шакалы, мушкетеры и прочіе,-- исчезли въ рядахъ батальона самыхъ обыкновенныхъ милиціонеровъ, подъ командой храбраго генерала Бравиды, бывшаго начальника гарнизонной швальни. Бордосскій декретъ, какъ извѣстно, устанавливалъ два разряда для національной гвардіи: подвижной и мѣстной гвардіи,-- "кроликовъ полевыхъ и кроликовъ-капустниковъ", какъ съострилъ сборщикъ податей Пегулядъ. Вначалѣ на долю полевыхъ національныхъ гвардейцевъ выпала лучшая роль, конечно. Каждое утро храбрый генералъ Бравида выводилъ ихъ на ученье со стрѣльбой на Эспланадѣ и проходилъ съ ними стрѣлковую школу: "ложись! вставай!"... и такъ далѣе, все какъ быть должно по формѣ. Эти маленькія войны привлекали всегда множество зрителей. Тарасконскія дамы не пропускали ни одного ученья, и даже обитательницы Бокера переходили иногда черезъ мостъ полюбоваться на нашихъ кроликовъ. Тѣмъ временемъ національные гвардейцы-капустники скромно несли гарнизонную службу въ городѣ и стояли на караулѣ у музея, въ которомъ и караулить-то было нечего, кромѣ большой ящерицы, набитой мохомъ, и двухъ фальконетовъ временъ добраго короля Рене. Само собою разумѣется, что изъ-за такой малости бокерскія дамы не стали бы переходить моста... Прошло, однако, три мѣсяца въ военныхъ экзерциціяхъ со стрѣльбой, и публика замѣтила, что полевые національные гвардейцы все еще топчутся на мѣстѣ, не дѣлаютъ ни шагу съ Эспланады, и общій энтузіазмъ началъ ослабѣвать.
Сколько ни кричалъ своимъ кроликамъ храбрый генералъ Бравида: "Ложись! вставай!" -- на нихъ уже никто не приходилъ смотрѣть. Скоро въ городѣ начали даже подсмѣиваться надъ этими военными упражненіями. А чѣмъ же виноваты были несчастные кролики, если ихъ не отправляли въ походъ?... Разъ они даже отказались совсѣмъ отъ ученій.
-- Конецъ этимъ парадамъ! -- кричали они съ патріотическимъ рвеніемъ.-- Мы полевые, такъ и ведите же насъ въ поле!
-- И поведутъ... или я не я буду! -- отвѣтилъ имъ храбрый генералъ Бравида и, весь пылая негодованіемъ. отправился въ мерію требовать объясненій.
Въ меріи сказали, что на этотъ счетъ не получалось никакихъ распоряженій и обратиться слѣдуетъ въ префектуру.
-- Въ префектуру, такъ въ префектуру,-- рѣшилъ Бравида и съ первымъ курьерскимъ поѣздомъ уѣхалъ въ Марсель на поиски префекта.
А такіе поиски представлялись дѣломъ совсѣмъ не легкимъ, такъ какъ въ Марсели были въ постоянномъ засѣданіи пять или шесть префектовъ и не было ни одного человѣка, могущаго указать, къ которому слѣдуетъ обращаться. По необыкновенно счастливой случайности, Бравида сразу изловилъ кого ему было нужно и въ полномъ засѣданіи совѣта префектуры заговорилъ отъ имени своихъ подчиненныхъ съ достоинствомъ, приличествующимъ бывшему начальнику гарнизонной швальни. Съ первыхъ же словъ префектъ перебилъ его: