-- Отцу надо сейчас же дать мяса и вина, -- бормотал он. -- Но как я успею заработать деньги, чтобы купить все это сегодня же? Делать нечего: надо идти к Питеру, как я и обещал. Что ему стоит дать нам немного мяса и вина? А как только отец будет сыт, я побегу в Амстердам и заработаю денег на завтра.
Но тут в голову ему пришли другие мысли... мысли, от которых сердце у него застучало и щеки зарделись от стыда. "Ведь это, мягко говоря, все равно что просить милостыню. Ни один из Бринкеров никогда не был нищим. Неужели я буду первым? Неужели мой бедный отец, едва вернувшись к жизни, узнает, что его семья просила подаяние?.. Ведь сам он всегда был таким расчетливым и бережливым".
-- Нет, -- громко крикнул Ханс, -- в тысячу раз лучше расстаться с часами!
"В крайнем случае, я могу заложить их в Амстердаме, -- думал он, поворачивая назад. -- Это не позор. Я постараюсь поскорее найти работу и выкуплю их. А может быть, даже мне удастся поговорить о них с отцом!"
Когда у него мелькнула эта мысль, он чуть не заплясал от радости. В самом деле, почему бы не поговорить с отцом?! Теперь он разумный человек.
"Может быть, он проснется совершенно здоровым и бодрым... -- думал Ханс, -- может быть, скажет нам, что часы ни на что не нужны и их, конечно, надо продать! Ура!" И Ханс, как на крыльях, понесся по льду.
Немного погодя коньки уже висели у него на руке. Он бежал к домику.
Мать встретила его на пороге.
-- О Ханс! -- воскликнула она, и лицо ее засияло от радости. -- К нам зашла Хильда ван Глек со своей служанкой. Чего только она не принесла: и мяса, и желе, и вина, и хлеба... полную корзинку! Потом меестер прислал человека из города, тоже с вином и с хорошей постелью и одеялами для отца. Ну, теперь он выздоровеет! Дай им бог здоровья!
-- Дай им бог здоровья! -- повторил Ханс, и в первый раз за этот день глаза его наполнились слезами.