Вскоре госпожа ван Глек поднимается снова. Падая, платок пробуждает горн, а горн, чей звук сейчас все равно что тетива, пускает в пространство двадцать девочек-стрел.
Красивое это зрелище, но долго смотреть не удается: не успели мы как следует их разглядеть, как они уже далеко. На этот раз они бегут почти рядом; когда, повернув у флагштоков, они мчатся назад, трудно сказать, кто первый достигнет колонн.
Впереди новые личики... взволнованные, пылающие, не намеченные нами раньше. Среди них Катринка и Хильда, а Гретель и Рихи позади. Гретель отстала, но, когда Рихи обгоняет ее, она рывком бросается вперед. Они уже почти нагнали Катринку...
Хильда все еще впереди, она вот-вот достигнет финиша... Она ни разу не замедлила бега с тех пор, как звук горна погнал ее вперед; как стрела, мчится она к цели. Один за другим раздаются крики восторга. Питер молчит, но его глаза сияют, как звезды. "Ура! Ура!"
Снова звучит голос глашатая:
-- Х-и-л-ь-д-а в-а-н Г-л-е-к -- о-д-н-а м-и-л-я!
Громкий ропот одобрения пробегает по толпе, увлекая за собой музыку, и все звуки сливаются в единый радостный гул.
Но, как только взвивается флаг, гул умолкает.
Вновь раздается резкий звук горна. Он гонит мальчиков вдаль, как ветер листву -- темную листву, надо признать, и очень крупную.
Она летит к флагштокам, и ее подгоняют крики "ура" -- это кричат зрители. Мы начинаем различать тех, кто к нам приближается. Теперь впереди трое мальчиков, и все они бегут голова в голову. Это Ханс, Питер и Ламберт.